Песнь об Ахилле (ЛП)

И рука моя, поднявшись было, снова опустилась.

Так мы стояли какое-то время, и в комнате слышались только звуки нашего дыхания. Потом она обернулась, ее лицо раскраснелось после рыданий.

— Ахилл меня даже не замечает, — голос ее чуть дрожал. — Хотя я его жена и ношу его ребенка. Ты знаешь… отчего это?

Так дети спрашивают, отчего идет дождь или отчего бесконечно плещется море. Я почувствовал себя старше ее, хоть это было не так.

— Не знаю, — мягко ответил я.

Лицо ее исказилось. — Лжешь. Причина в тебе. Ты уплывешь с ним, а я останусь здесь.

Я знал, каково это — быть одному. И каково это, когда чужая удача колет, словно рожном. Но поделать я ничего не мог.

— Мне пора, — сказал я как мог ласково.

— Нет! — она быстро заступила мне дорогу. Заговорила отрывисто: — Не уйдешь. Я позову стражу, если попробуешь. Скажу… скажу, что ты напал на меня.

Жалость к ней обрушилась на меня, останавливая. Даже если она позовет стражу, даже если ей поверят, это ей не поможет. Я был спутником Ахилла и был неприкосновенен.

Должно быть, она прочла это по моему лицу, потому что отскочила от меня как ужаленная. И снова вспыхнула ненавистью.

— Ты разозлился, что он женился на мне, что спознался со мной. Ты ревновал. И правильно делал, — она вздернула подбородок. — Это было не единожды.

Это было дважды. Ахилл мне рассказал. Она думала посеять рознь между нами, но тут она была бессильна.

— Мне жаль, — повторил я. Лучшего я ничего не мог придумать. Он ее не любил и никогда не полюбит.

Она словно услышала мои мысли, лицо ее смялось. Слезы падали на пол, капля за каплей, и камень под ними из серого становился черным.

— Я приведу твоего отца, — сказал я, — или одну из твоих спутниц.

Она подняла на меня глаза. — Прошу тебя, — прошептала она. — Прошу, не уходи.

Ее бил озноб, словно она только что родилась заново. Прежде ее огорчения были мелкими и всегда находился кто-то, утешавший ее. Теперь же у нее была лишь эта комнатушка, с голыми стенами и креслом, убежище в ее скорби.

Почти против воли, я шагнул к ней. Она вздохнула, легко, словно сонный ребенок, и благодарно скользнула в кольцо моих рук. Слезы ее пропитали мою тунику, я обнимал ее талию и ощущал теплую мягкую кожу ее рук. Наверное, он так же обнимал ее. Но сейчас Ахилл был далеко, в этой унылой комнатке не было места его яркости. Ее лицо, горящее, будто в лихорадке, прижалось к моей груди. Я видел лишь вьющиеся пряди блестящих черных волос и проблеск бледной кожи на макушке.

Но вот ее всхлипывания стали утихать, и она крепче обняла меня. Я ощутил, как ее руки ласкают мою спину, а тело прижимается ко мне. Сначала я не понял ничего. Потом понял.

— Ты же не хочешь этого, — я ступил было прочь, но она крепко обнимала меня.

— Хочу, — ее глаза смотрели с почти пугающей твердостью.