Песнь об Ахилле (ЛП)

Я последовал за ним, сердце колотилось. Я долго перед тем раздумывал, что буду говорить. И теперь я был готов.

— Сюда, — стражник показал на открытые двери и вернулся к своим костям.

Я прошел в двери. Внутри перед угасающими угольками очага сидела молодая женщина.

— Я царевна Деидамия, — проговорила она. Голос ее, ясный и по-детски звонкий, оживлял уныние залы. У нее был вздернутый нос и остренькое лисье личико. Она была миловидна и сознавала это.

Призвав на помощь все свои светские манеры, я поклонился. — Я чужеземец, ищу милости твоего отца.

— Отчего же не моей милости? — улыбнулась она, склонив голову. Она была на удивление миниатюрной, думаю, что стоя она едва достала бы мне до груди. — Отец мой стар и болен. Ты можешь изложить мне свою просьбу, и я выслушаю ее. — Она приняла царственную позу, стараясь, чтобы свет из окна падал на нее сзади.

— Я ищу своего друга.

— О… — подняла она бровь. — И кто твой друг?

— Один юноша, — сказал я острожно.

— Понимаю. Что ж, у нас такие есть, — тон у нее был игривым и самоуверенным. Темные волосы ниспадали на спину крупными кольцами. Она легонько тряхнула кудрями и снова улыбнулась мне. — Может, для начала назовешься сам?

— Хиронид, — сказал я. Сын Хирона.

Она сморщила нос — такое странное имя.

— Я ищу друга, он прибыл сюда, должно быть, с месяц назад. Он из Фтии.

Что-то мелькнуло в ее взгляде, а может, мне это только почудилось. — И для чего ты ищешь его? — спросила она. Мне показалось, тон ее стал менее легкомысленен.

— У меня к нему послание, — я пожалел, что говорю с нею, а не с царем, пусть и старым и больным. Ее лицо было как ртуть, все время меняющимся. Это вселяло беспокойство.

— Мммм. Послание, — она лукаво усмехнулась и побарабанила крашеными кончиками пальцев по подбородку. — Послание к другу. И что должно заставить меня сказать, знаю ли я этого человека?

— Ты могущественная царевна, а я твой покорный проситель, — преклонил я колена.

Это ей польстило. — Возможно, я и знаю этого человека. А возможно, нет. Мне надо подумать. Останешься ужинать и подождешь моего решения. Если тебе повезет, для тебя даже спляшут девы из моей свиты. — Она вдруг вскинула голову: — Ты ведь слышал про дев из свиты Деидамии?

— Сожалею, но об этом я не слыхал.

Она недовольно хмыкнула. — Все цари посылают сюда своих дочерей на воспитание. О том ведомо всем, кроме тебя.

Я с сожалением склонил голову. — Я много месяцев провел в горах и мало видел мир.

Она едва заметно нахмурилась. Затем взглянула на дверь. — До ужина, Хиронид.

Остаток дня я провел на пыльном дворе. Дворец располагался на самой высокой точке острова, будто упираясь в голубизну неба, и несмотря на убогость здания, вид отсюда был прекрасен. Сидя тут, я пытался припомнить все, что мне было известно о Ликомеде.