Песнь об Ахилле (ЛП)

Не по себе ему было от тех, кто так отчаянно стремился на борт; с пустыми руками и в спешке — стало быть, есть чего опасаться. Но слишком уж щедро я платил, чтобы он слишком уж возражал. Он что-то буркнул в знак согласия и показал, где мне разместиться.

Прежде я никогда не был в море и удивился тому, как медленно мы двигались. Корабль был широкобоким торговым судном, которое не спеша плыло от острова к острову, торгуя шерстью, маслом и резной мебелью, которую привозило с большой земли в отдаленные царства. Каждый вечер мы бросали якорь в новом месте, пополняли запас воды и разгружали товары. Целыми днями простаивал я на носу, смотрел как волны разваливаются надвое черным просмоленным корпусом корабля, и ждал, когда покажется земля. В другое время я, верно, был бы очарован всем этим — морскими словечками, вроде фала, мачты, кормы, переливами морской воды, чистым резким запахом морского ветра. Но сейчас я едва все это замечал. Я думал только о маленьком острове, лежащем где-то впереди, и о светловолосом юноше, которого надеялся отыскать там.

Гавань Скироса была такой маленькой, что я увидел ее лишь когда мы обогнули скалистый южный мыс острова и оказались прямо перед бухтой. Судно скользнуло между далеко выходящих в море краев узкой бухты, и моряки у бортов затаили дыхание, высматривая проплывающие мимо острые скалы. Внутри гавани вода была очень спокойной, ветер упал и пришлось идти на веслах. Подойти к берегу оказалось очень непросто, и тут я капитану не позавидовал бы.

— Прибыли, — урюмо бросил он мне, когда я уже сходил по трапу.

Передо мной высился отвесный скалистый обрыв. По уступам вилась узкая дорожка из выдолбленных в скале каменных ступеней, ведущая к царскому дворцу, и я направился по ней. На вершине обрыва я увидел коз, корявые деревья и дворец, невзрачный и унылый, построенный наполовину из камня, наполовину из дерева. Если бы это здание не было единственным в окрестностях, мне бы и в голову не пришло, что это царский дворец. Я дошел до ворот и вошел внутрь.

Зала была узкой и сумрачной, в воздухе витали запахи от прошлых трапез. В дальнем конце стояли два пустых тронных кресла. Несколько стражей бездельничали за столами, занятые игрой в кости. Они уставились на меня.

— Чего? — спросил меня один.

— Я прибыл к царю Ликомеду, — сказал я, вздернув подбородок, чтоб они знали, что с ними говорит человек непростой. На мне была одна из лучших туник, что я мог найти — Ахиллова.

— Пойду доложу, — сказал другой своим приятелям. Он оставил кости и стаканчик и куда-то пропал. Пелей бы не спустил стражникам такого недружелюбия — содержал своих людей он достойно и взамен требовал достойного поведения. А в этом в зале все казалось поношенным и серым.

Уходивший стражник вернулся. — Идем, — сказал он.