Песнь об Ахилле (ЛП)

Но привет и приглашение от него «лучшему из греков» последовало. — Играет на две стороны, — прошептал я Ахиллу. — Не может позволить себе нанести мне обиду, если хочет, чтоб ему вернули жену, — прошептал Ахилл в ответ.

Примем ли мы приглашение, спросил посланник. Да, сказали мы с самым царственными видом. Примем.

Основной лагерь был словно кипящее варево, движение самое разнородное — трепетали на ветру флажки, сохло выстиранное белье, дрожали полотняные стены шатров, сновали туда и сюда тысячи людей. За всем этим протекала река, со старой отметкой, поставленной, когда прибыли первые отряды — на локоть выше нынешнего уровня воды. Далее была рыночная площадь, агора с жертвенником и переносным помостом. И наконец — отхожие места, длинные, открытые канавы, где толпилось много народу.

Всюду, где мы проходили, на нас глазели… Я все поглядывал на Ахилла, ожидая, что Фетида снова сделает его волосы ярче, а мышцы — мощнее. Но если она это и делала, я не заметил; обаяние, которое исходило от него, было его собственным — простым, безыскусным и полным сияния славы. Он приветствовал, подняв руку, тех, кто на него смотрел, он улыбался и здоровался с ними, проходя мимо. Я слышал слова, перелетавшие из уст в уста, вылетавшие из бородатых и щербатых ртов — Аристос Ахайон. Был ли он таковым, как о том говорили Одиссей и Диомед? Неужели они впрямь верили, что эти тонкие руки смогут победить целое троянское войско? Мог ли этот шестнадцатилетний мальчик и вправду быть величайшим из воителей? И везде, куда бы я ни глянул и где бы ни увидел этот вопрос, я немедленно видел и ответ. Да, кивали они друг другу, да, да.

В ту ночь я проснулся, хватая ртом воздух. Я был весь в поту, в шатре было душно. Кожа Ахилла, спящего подле меня, тоже была влажной.

Я вышел наружу, желая охладиться под ветром с моря. Но и здесь воздух был тяжел и влажен. Стояло странное затишье. Я не слышал ни трепетания полотнищ на ветру, ни шелеста незакрепленной снасти. Даже море стихло, и волны перестали накатываться на берег. Гладь морская была словно отполированное бронзовое зеркало.

Я осознал — ветра нет. И это было странно. Воздух вокруг меня словно застыл, его не тревожило ни малейшее колебание. Помнится, я подумал — если такая погода сохранится, мы завтра не сможем отплыть.

Я умылся, радуясь прохладной воде, потом вернулся к Ахиллу и попытался уснуть снова.

На следующее утро повторилось то же самое. Я проснулся весь в поту, горло пересохло, словно в засуху. К счастью, нашлась вода, которую ранее принес Автомедон. Ахилл тоже проснулся, потер ладонью вспотевший лоб. Нахмурился, вышел наружу, вернулся.

— Сегодня нам не отплыть. — Наши люди — хорошие гребцы, но и они не смогут пройти весь путь на веслах. Нам нужен ветер, который погонит корабли к Трое.