Пески времени

Рикардо крепко прижимал Грасиелу к себе, чувствовал прикосновение ее бедер к своему телу, а потом произошло неожиданное: она вдруг накрыла его губы своими нежными, как лепестки роз, губами и, прильнув к нему, что-то зашептала, но слов разобрать он не мог.

Рикардо казалось, что он знал ее всю свою жизнь, и в то же время не знал о ней ничего. Кроме того, что она чудо, ниспосланное ему Господом.

Грасиела тоже думала о Боге: «Спасибо тебе, Господи. Спасибо за эту радость. Спасибо, что наконец позволил мне почувствовать, что такое любовь».

Она переживала эмоции, коих не испытывала никогда в жизни и названия которым не знала, ибо они находились за гранью ее воображения.

Рикардо смотрел на нее – от ее красоты у него так и захватывало дух – и думал: «Теперь она принадлежит мне. Ей вовсе не обязательно возвращаться в монастырь. Мы поженимся и родим прекрасных детей – сильных сыновей».

– Ты веришь в любовь с первого взгляда? Так поверь: это обо мне. Я люблю тебя и никогда никуда не отпущу.

– Рикардо…

– Дорогая, я хочу, чтобы ты стала моей женой.

– Да. О да! – не раздумывая ни секунды, ответила Грасиела.

Она вновь оказалась в объятиях Рикардо, подумав, что именно этого и хотела, даже считая свою мечту несбыточной.

– Мы с тобой уедем во Францию, окажемся наконец в безопасности, – говорил он тем временем. – А когда это противостояние закончится, вернемся в Испанию.

Грасиела знала, что пойдет за этим мужчиной на край света и разделит с ним любую опасность.

Они говорили и не могли наговориться. Рикардо рассказал, как познакомился с Хайме Миро, поведал о расторжении помолвки и недовольстве отца в надежде, что в ответ Грасиела расскажет о своем прошлом, но она молчала, потому что, глядя на него, думала: «Если ему все рассказать, он меня возненавидит». Потом она попросила:

– Обними меня.

И они уснули.

Проснувшись, они застали рассвет: поднимавшееся над горным хребтом солнце ласкало склоны теплым розовым светом.

– Будет безопаснее, если сегодня мы отсидимся здесь, – сказал Рикардо. – А в путь отправимся, когда стемнеет.

Они утолили голод тем, что дали им с собой цыгане, потом заговорили о будущем.

– Испания – страна удивительных возможностей, – сказал Рикардо. – Или, вернее, станет таковой, когда в ней воцарится мир. У меня в голове десятки идей. Мы откроем собственное дело, купим хороший дом и будем растить прекрасных сыновей.

– И замечательных дочерей.

– Да, и дочерей. – Рикардо улыбнулся. – Я даже не представлял, что можно быть таким счастливым.

– Я тоже, Рикардо.

– Через два дня мы будем в Логроньо, где встретимся с остальными, – сказал Рикардо, взяв Грасиелу за руку, – и скажем им, что ты в монастырь не вернешься.

– Поймут ли они? – рассмеялась она. – Впрочем, мне все равно. Господь понимает.