Замок из песка

Но, учитывая твои особые успехи и то, что в жилье из наших девочек нуждаешься ты одна…

Я, естественно, не выдержала и поделилась радостью с девчонками.

— А не страшно тебе в интернат идти? — Милка Лебедева, когда-то наша «маленькая», а теперь уже шестнадцатилетняя, достала из коробочки новые колготки с лайкрой и натянула их на длинные, словно у аистенка, ноги. — Все-таки общага — она и есть общага…

— Да я ведь раньше жила в общежитии. Когда еще лет было, сколько тебе сейчас.

— И, кстати, чего там в интернате бояться? — Вероничка Артемова закончила скалывать шпильками на затылке свои волосы цвета спелого баклажана. — Ночного разврата, что ли?.. Так наш Суслик всем местным мальчикам в бабушки годится, у них наглости не хватит к ней пристать. Тем более что половина там — голубенькие…

— А по-моему, все это сказки про голубеньких. — Милка удовлетворенно рассмотрела ногу, обтянутую новыми блестящими колготками. — Я вот в «СПИД-Инфо», кажется, читала, что в балете их такой же процент, как везде, — больше болтают…

— Бог ты мой! — Вероничка всплеснула руками. — Живешь словно в аквариуме, ничего вокруг себя не замечаешь!.. Да ты поговори с девчонками из интерната, они тебе порасскажут. Или, если не веришь, попробуй, например, Мишеньке на «дуэте» глазки состроить…

— Ты что думаешь, он — из этих?

В Милкином голосе слышалось столько неприкрытого ужаса, что Артемова расхохоталась:

— А чего ты так испугалась-то? Замуж за него собралась, что ли?

— Нет, не замуж. Просто…

Мишка Селиванов, высокий, белокурый, в самом деле немного женственный, был моим партнером на «дуэте». Никитина, пару раз заходившая за мной в училище, тоже выдвигала версию, что он «из этих». Я сначала отмахивалась, потом приглядывалась к нему с постыдным любопытством, а потом поняла, что мне все равно. Мишка был не только прекрасным партнером, но еще и хорошим товарищем.

— Это я виноват! Честное слово, я! — объяснял он преподавателю по «дуэту», чуть не уронив меня, распластавшуюся, как корова, с воздушной поддержки. — Настя просто ничего сделать не могла. Она и подобралась вся, и прыгнула хорошо…

Прыгнула я ужасно и повисла на его дрожащих от напряжения руках мертвым грузом. А если бы упала башкой о пол, то, кроме травмы, получила бы еще хороший нагоняй. Но Мишка удержал. Преподаватель, прекрасно видевший все «изящество» моего полета, только качал головой и командовал:

— Еще раз… Только та, которая невиноватая, пусть предварительно вспомнит, чему ее на «классе» учили…

Мишка был Мишка. И мне казалась безразличной его сексуальная ориентация…

— Кончай болтать что попало, — я сказала это довольно беззлобно и всего лишь тронула Веронику за локоть. Но она неожиданно взвилась, как кобра из вазы факира.