Замок из песка

Сидящий через два человека от меня Георгий Николаевич с особой нежностью прикладывался к дорогому французскому коньяку с белой лилией на этикетке. А девчонки предпочитали легкое золотистое шампанское, бурно пенящееся и искристыми пузырьками оседающее на стенках фужеров.

В разгар веселья кто-то крикнул жениху-банкиру:

— А вот на спор вы не сможете в течение десяти минут профессионально восхищаться балетом — вообще и сегодняшним спектаклем — в частности! Спорим на спонсорскую помощь?

Настя засмеялась и ласково потерлась щекой о рукав Володиного пиджака.

— Да ладно, оставьте мужика в покое! Он же не театральный критик, — благодушно прогудел наш «остро-характерный» Зотов.

Но Корсаков уже поднялся из-за стола, перевернул часы циферблатом вверх и с преувеличенно серьезным видом начал:

— Ну, что я могу сказать по поводу сегодняшней «Легенды о любви»? На мой взгляд, Ширин сегодня была немного суховата, может быть, слишком осторожна. Но в целом и прыжки, и вращения, и… как это?.. О, аттитюды! Да, аттитюды были очень хороши…

Он нес откровенную ерунду, щедро сдобренную балетными терминами, в течение девяти минут и пятидесяти секунд. Народ при этом хохотал так, будто смотрел шоу Бенни Хилла. А на пятьдесят пятой секунде Володя вдруг остановился, с нарочитой растерянностью прокашлялся, нервно повел плечами, завертел головой по сторонам.

— Все, сдаюсь! — с пафосом изрек он, когда секундная стрелка готовилась пересечь цифру «двенадцать». — Проиграл. Придется решать вопрос со спонсорством.

Он был хорошим, милым и совсем не похожим на «нового русского» в худшем смысле этого слова.

Потом его спросили, разрешит ли он Насте танцевать за границей. И на этот раз уже сама Серебровская беззаботно отмахнулась:

— Что меня, в Императорский балет позовут, что ли? А куда-нибудь в Югославию или Румынию ехать… Зачем? Просто деньги зарабатывать? Я думаю, Корсаков меня как-нибудь прокормит.

— Да уж… — Андрюша Чекалин задумчиво повертел в пальцах вилку. — Хорошо, когда есть кому прокормить.

— Ой, ты-то уж, бедняжечка, голодаешь, наверное… — подала голос Лиля.

— Да я не о том… Просто вспомнил про Витю Сударева. Поехал ведь тоже денег немного подзаработать. Так до сих пор и зарабатывает. А что танцует? Комические миниатюры. Вариацию Маши в женской пачке и на пуантах или Лебедя умирающего… Смешно, просто ухохотаться!

Вихрев, до этого занятый в основном поглощением салатов, криво усмехнулся:

— Да уж, ему это, наверное, особенно приятно! Витюша, помните, тоже у нас всю жизнь был блаженненьким, — при этом он выразительно покосился в мою сторону. — «Ах, балет!» «Ах, больше ничего в жизни не нужно!»… Помню, какой-то праздник был, я его позвал: «Пойдем, мол, Витька, выпьем вместе со всеми».