Горсть песка-12

Шлёпая по пыли широкими гусеницами, артиллерийский трактор — открытый, без кабины- со скоростью 4 км\час медленно, но верно волок по узенькой лесной дороге 152-мм гаубицу и два прицепа со снарядами и прочим нужным скарбом…

В обход Бреста — по широкой дуге, 447-ой корпусной артполк совершал марш к Малорите.

Внезапно, не глуша мотор, и даже не останавливая машину, чумазый тракторист соскочил из кабины, расстегнул на бегу штаны, присел тут же, у обочины…Подтеревшись сорванным лопухом, он за несколько минут догнал свой самостоятельно ползущий трактор и ловко на ходу запрыгнул в кабину…Марш продолжался…

Командир батареи- наблюдавший эту сцену: «Да, вот такая у нас мобильность…»

Двадцать один час сорок девять минут. Заходит кровавое солнце первого дня войны…

Над Крепостью — всё стоит дымное облако от догорающих пожаров…Немцы- обстрел прекратили, потому как «Война-войной, а обед строго по расписанию». Кроме шуток, сейчас у них — перерыв на ужин…

Пользуясь затишьем, красноармейцы разгребают завалы, выносят и складывают у клуба тела погибших…Купола бывшей гарнизонной церкви Святого Николая печально и молча смотрят на воинов, смерть принявших на поле брани за Отечество…

В это же время- другие приводят в порядок осыпавшиеся окопчики на главном валу- их уже соединили в неглубокую, пока по-грудь, но уже намечающуюся приличную траншейку…

Работами деятельно распоряжается юный ротный — соотносясь с деликатными советами Кныша…

Кстати, стараниями старого вояки ротный преобразился- гимнастёрка неуставным способом заправлена в бриджи, по другому перетянута портупея, обрезаны голенища сапог, кобура перевешана на живот, на голове вместо пилотки- лихо заломленная с боков фуражка, подобранная во дворе сгоревшего Военторга…Вообще, ротный начинает очень походить на — русского окопного офицера образца 1916 года…Только Кныш всё сокрушается, что вместо погон — какая-то «хеометрия, мать ея в качель…Ни красоты, ни внятности!». Даже боязно, не научил бы Кныш своего подопечного чему-нибудь нехорошему…Например, офицерской игре в «железку». Артисты, они народ впечатлительный и увлекающийся…

На Госпитальном батальонный комиссар Богатеев, бормоча нехорошие слова, роется в развалинах аптеки, поглядывая через плечо на готовую каждую минуту рухнуть ему на голову обгорелую балку, и вытаскивая периодически то одну, то другую полусгоревшую коробку, при виде которых ассистирующие ему медсёстры каждый раз разражаются бурей восторгов. Их можно понять- только первый день воюют — а в лазарете уже чего-чего только нет — бинтов нет, ваты нет, анальгетиков нет…Ничего практически нет. Очень большой расход, в разы против довоенных расчётов.