Пешка в большой игре

— Почему молчал, ёб твою мать! Под трибунал захотел?!

— Генерал приказал… Режим радиомолчания, как на лодке… — Крутаков сразу струхнул.

— Преступник твой генерал! По всей России его ищут! Мы все за него под суд пойдём! А ты небось его упустил!

— Так согласно приказу… Дали скутер, попрощались…

— Догони и возьми его, живым или мёртвым! Живым или мёртвым, понял?! Иначе всем хана, а тебе — в первую очередь!

Крутаков так завернул штурвал, что Прокопенко и Тимофеев с размаху шмякнулись о железную переборку.

— Сами обсираются, а мы их чисть, да ещё виноваты! Кто этого долбаного генерала на лодку пустил? Кто его с нами отправлял? Сейчас бы сами его и брали, козлы вонючие!

Примерно такие же слова говорил недавно Чижик в адрес Сушнякова, а ещё раньше — Сушняков в адрес Дронова. Но брать живым или мёртвым бывшего подводного пловца и бывшего начальника одиннадцатого отдела генерала Верлинова предстояло мичману Крутакову, старшине второй статьи Прокопенко и старшему матросу Тимофееву.

— Надеть акваланги! — зло скомандовал мичман. — Ты с ним всё обнимался, теперь выйди поцелуйся! — бросил он Тимофееву.

Крутаков увеличил скорость до максимума. «Малютка» резво рванула вперёд.

— Значит, так: я его оглушу тараном, а вы затянете внутрь. Если загнётся — принайтуйте на палубе, вместо скутера!

Верлинов чуть шевельнул ручку руля глубины, и скутер послушно скользнул к поверхности. Половина пути пройдена. Генерал сбавил скорость и осторожно пробил головой зеркальную гладь поверхности, сразу оказавшись в другом мире. Вместо сырой рассеивающей мглистости водной толщи, бесконечной череды теней и полутонов здесь царили ослепительный свет, яркие блики, буйство цветовых оттенков.

Верлинову до боли захотелось выплюнуть загубник, сбросить маску и полной грудью вдохнуть чистый, свежий, просоленный, напоенный йодовым запахом водорослей, натуральный морской воздух. Долго-долго дышать, вентилируя лёгкие, освобождая их от затхлого сжатого консерванта. Но он умел терпеть. Следовало осмотреться.

До Тиноса оставалось чуть меньше километра. Типичный греческий остров — известняковая гора со скудными пятнами зелени, склоны застроены двух- и четырёхэтажными домами, сложенными из местного камня. У длинной набережной пришвартовано несколько десятков яхт, от причала отвалил небольшой пароходик с туристами, под отвесной скалой застыли лодки ловцов губок. Огромный паром медленно тянул к Афинам. Белоснежная, с лиловыми парусами яхта подходила к причалу. Может, это и есть «Мария»? Верлинов напряг зрение в явно неосуществимой надежде увидеть на корме Христофора с биноклем и помахать ему рукой.

Шестое чувство заставило переключить внимание на подводный мир.