Пешка в большой игре

Лодка отличалась высокой скоростью, хорошей манёвренностью, имела два миниатюрных торпедных аппарата, могла нести значительный груз. Экспериментальные аккумуляторы обеспечивали десятичасовой запас хода, могли подзаряжаться от солнца или с помощью специальных пластин, спускаемых на разную глубину.

Таких «малюток» в России было всего четыре. Они являлись детищем человека, неудобно пристроившегося на жёстком откидном сиденье.

Впереди показалась тень: пронизывающие голубоватую толщу солнечные лучи упирались в рыбачью шхуну. Крутаков повернул штурвал, и СПЛ сделала манёвр, чтобы обойти сети.

— Торпедные заряжены? — неожиданно спросил Верлинов.

— Зачем? Только по приказу… — нехотя ответил Крутаков.

Генерал взглянул на часы, сверился с картой.

— Всплываем под перископ!

Прильнув к окуляру, он убедился, что находится в расчётной точке: прямо по курсу над водой возвышались две островные гряды — справа длиннее, слева — покороче. Ему туда — на Тинос.

На секунду Верлинов задумался. Чистое голубое небо, чистое ультрамариновое море, яркое солнце, множество прогулочных яхт, рейсовые паромы, небольшие шхуны, ведущие лов сардины и скумбрии… В этот ласковый приветливый мир не хотелось выходить в тяжёлом и грозном снаряжении боевого пловца. Бросить всё к чёртовой матери, оставить плавки, ласты, вещмешок… Даже без скутера он доплывёт за сорок минут!

А запас прочности? Верлинов сдержал душевный порыв. Перестраховка не раз спасала ему жизнь. И не только ему.

Он попрощался с экипажем.

— Счастливо, товарищ генерал! — Тимофеев улыбнулся. Прокопенко молча сунул вялую ладонь, Крутаков что-то мрачно буркнул.

Верлинов надел акваланг и протиснулся в шлюзовую камеру. Выбравшись наружу, он снял крепёжный хомут, освобождая прижатый к палубе десантный скутер. Двигатель запустился сразу, и полутораметровая торпеда потащила вытянувшееся горизонтально тело сквозь тёплые упругие струи.

«Через двадцать минут встречусь с Христофором, — подумал генерал. И тут же поправился: — Если всё будет нормально…»

— Полетел… — Крутаков проводил скутер хмурым взглядом. — Пёрышко тебе в жопу! А нам обратно полтора часа телипаться!

— А по-моему, хороший мужик, — сказал Тимофеев. — Его, говорят, все ребята любят.

— Все они хорошие. — Крутаков лютой ненавистью отмечал всех, кто был старше его по чину. Непосредственных начальников это, впрочем, не касалось.

Мичман развернул «малютку», ложась на обратный курс.

— Включи связь, что нам птичка чижик скажет…

Прокопенко повернул верньер на матовой панели подводной рации.

— …Крутаков, в рот те ноги, отзывайся! — ворвался в рубку злой голос Чижика.

Мичман схватил микрофон.