Пешка в большой игре

— Твоя задача проста: выйти из дела живым и здоровым. Делай то, что от тебя хотят, но помни — у тебя свой интерес, у них — свой. И они не совпадают! Поэтому если можно чего-то не сделать или сделать наоборот — тебе это на руку. Меньше риска для твоей шкуры. Имей в виду, очень часто «слепого» агента выводят из игры. Насовсем. Понимаешь?

Каймаков поёжился и потрогал теменную кость.

— Чего же не понять…

Вовчик, как и обещал, купил патроны. Маленькая квадратная картонная коробочка с тяжёлыми жёлтыми желудями. Один ряд не заполнен.

— Восемь тысяч за штуку, сволочи! — возбуждённо пояснял он. — Взял двенадцать — откуда деньги? И так придётся дверь варить одному жлобу…

Каймаков снарядил магазин, дослал патрон в ствол. Материальную часть он изучал в институте, на военной кафедре, в течение шести месяцев. Стрелял один раз — пять патронов: два пробных, три зачётных. Вряд ли он был готов к лихой перестрелке. Но тяжесть оружия придавала уверенность. Покрутив пистолет в руках, он засунул его за пояс, подпрыгнул. Может выпасть. Затянул ремень потуже. Теперь держится надёжно, но невозможно сесть. Попробовал с одного боку, с другого. Наконец пристроил. Нормально и доставать удобно.

Каймакова одолевали дурные предчувствия, он нервничал, руки заметно дрожали. Странный звонок, странный сбивчивый разговор. Клячкин намекнул, что надо бы пойти и предложить себя в спутники. Морковин тоже советовал сходить: мол, дело прояснится. Советовать легко. И легко «прояснять дело» чужой головой и потрохами. А если по ходу неведомого ему сценария он должен превратиться в труп?

— Давай выпьем? — сказал проницательный Вовчик. — У меня осталось.

— Неси, — с облегчением сказал Каймаков.

После первой порции страх если и не отпустил, то ушёл куда-то вглубь.

— Знаешь, какое у меня самое сильное воспоминание детства? — прищурился Вовчик. — Убежали с товарищем из детдома — и на север. В товарняках, на крышах, как придётся… Он говорил — родня там есть…

Вовчик разлил по стаканам остатки водки.

— На одном перегоне уцепились за поручни пассажирского вагона, стоим на ступеньках, а внутрь войти не можем. Ладно, думаем, на полустанке сойдём. А поезд курьерский, не останавливается, прёт и прёт, да скорость такая — не спрыгнешь. Мороз, ветер свистит, руки-ноги окоченели, на беду ссать охота, мóчи нет… И вдруг чувствую…

Вовчик расплылся в улыбке.

— Запах яблок! Сильный, свежий такой… Откуда? Ну, думать особо некогда, не до того, вот-вот упаду — и всмятку, мочевой пузырь разрывается… Короче, заревел, мне лет девять, Вовка — тёзка постарше — тринадцать, что ли. Успокаивает: «Терпи, терпи, сейчас остановится, уже ход сбавляет». А какой там сбавляет… Не знаю, сколько длилось, но и вправду — стали на красный свет.