Пешка в большой игре

На самом деле никакой ямы, конечно, не было, была одна из дач Ивана Павловича, непонятно — личная или государственная, ибо они ничем не отличались друг от друга, даже вооружённая охрана руководствовалась одними и теми же нормами сменной численности и тактики несения службы.

Но, стоя на толстом ковре, покрывающем дубовый паркет, Седой чувствовал запах сырой земли и могильный холодок, пробирающий до самых внутренностей. Слишком хорошо он знал, чем заканчиваются подобные разговоры.

— Полоса невезения, — умоляюще проговорил он. — У каждого бывает…

— Бывает, — согласился хозяин и провёл ладонью по гладко выбритому худощавому лицу. Оно было несколько вытянутым, что когда-то давно давало основание для обидной клички Длинномордый. Последние двадцать лет эта кличка существовала только в мыслях осведомлённых людей, а те, кто произносил её вслух, давно истлели в сырой земле, холодок которой так отчётливо ощущал Седой. — Бывает, — повторил хозяин и усмехнулся. — Но при чём здесь я?

Он встал, прошёлся по комнате, помешал угли в камине и снова повернулся к Седому — высокий, представительный, строгий.

— Слышал, воры тебя теснят, армяне? — недоброжелательно спросил он. — Может, на покой пора?

И от безобидного слова «покой» веяло смертью.

— Это ерунда, я всё отрегулирую. Если вы поверите…

— Поверю, почему не поверю. — Иван Павлович подошёл к бару, налил два фужера. — Сухого вина хочешь?

Седой взял фужер, поднёс ко рту, но выпить не смог.

— Я всем верю. Но если меня обманывают…

— Никогда этого не было…

— Знаю. Потому и разговариваю с тобой. А иначе…

Хозяин сделал выразительный жест.

— Короче, пропавшую казну я на себя повесил. На свой авторитет, свои дела, свою ответственность. И теперь ты эти деньги должен лично мне! Лично, ты понимаешь?

Седой молча кивнул. Он понял две вещи: сейчас удастся уйти живым. Но это только отсрочка.

В комнату вошёл высокий молодой человек в безупречном костюме, галстуке, с трубкой радиотелефона в руке.

— Иван Павлович, вас. Сам…

Тень озабоченности мелькнула на вытянутом лице.

— Слушаю. Нет, не знаю. Вот так?! Кто? Странно… Не очень я верю в случайности. Он что, пьяным был? Ну вот… Есть, понял!

Хозяин отдал трубку, и молодой человек вышел.

— Ладно, на сегодня всё. Горе у нас — товарищ внезапно умер. Газом отравился. Ты проверяешь краны перед сном?

В вопросе послышался скрытый намёк.

— Какой срок тебе нужен?

— Две недели, — сказал Седой наобум.

Всё ещё не пришедший в себя Седой вышел на просеку в сосновом бору и привычно нырнул в уютное кожаное нутро своего «Мерседеса». Водитель сразу тронулся с места.

— Ну как, шеф? — спросил сзади Гена Сысоев.

— Увидим, — мрачно буркнул Седой.

— Откуда он всё знает? Про армян. Клыка?

Седой рывком повернулся к референту.