Маленькие Песцовые радости

Мы люди культурные, пленников не бьем и не убиваем.

Нос я Живетьеву вправил и подлечил, но ситуацию это не сильно спасло, потому что целитель изгваздался и собственной крови и в прилипшем к ней разнообразном мусоре и выглядел очень и очень потасканным. Пришлось его еще и заботливо почистить. Не сказал бы, что это вернуло княжескому целителю былой лоск, но он хотя бы перестал казаться замызганным бродягой, ночующим на помойках.

— Нормально, — решил Греков. — Так что там с окнами?

Окна я затемнил, выбрав нужную опцию на пульте, потом мы выбрали подходящее для допроса место — чтобы ничего лишнего в кадр не попало, пришлось даже стазисный ларь выдвигать в проход. По его поводу вопросов не возникло — возможно решили, что он достался мне с машиной, а ценности подобной вещи с точки зрения современников, не представляли. Разве что историческую.

— Саш, ты ведешь запись, я допрашиваю, — решил Греков. — Чем меньше вы с Ильей светитесь, тем лучше.

Живетьева аккуратно усадили на пол спиной к задней стенке, после чего Греков попросил меня разбудить пленника. И самому уйти в невидимость. Чтобы лишний раз не смущать жертву, как он сказал.

— Что случилось? — спросил Живетьев, поднимая мутные после сна глаза. Сознание возвращалось к нему медленно, но неотвратимо, поэтому мутность в глазах сменилась страхом. — Где я?

— У нас в гостях, Эрнест Арсеньевич. Хотим получить объяснения, почему вы приказали нас убить.

— Боже мой, какая чудовищная ложь! — возмутился он. — Что еще вы придумаете? Я всегда знал, Алексей Дмитриевич, что вы меня недолюбливаете, но не до такой же степени, чтобы разбрасываться подобными обвинениями.

— Ваши художества запечатлены на камеру от и до, — невозмутимо продолжил Греков. — С того момента, как вы на нас напали, до того момента, как вы приказали выбросить нас на Изнанку.

— Подлог. Современные технологии еще не то позволяют. Обвинить меня, целителя, в таких неприглядных вещах? Вам никто не поверит. Целители неприкосновенны.

Он расправил плечи, устраиваясь поудобнее. Понял, что пытать его не будут, и расслабился. Это он зря.

— Неприкосновенность с них снял император после того, как ваша бабушка устроила что-то настолько неприглядное, что пришлось ее помещать под стражу. Эрнест Арсентьевич, если мы с вами договоримся и вы признаетесь в преступлениях на камеру, то мы вас отпустим. Ведь вы наверняка действовали не по собственной воле, а по повелению главы Рода.

Греков говорил настолько убедительно, что мне даже показалось: Живетьев согласится перевалить вину на любимую бабушку. Но потом он сообразил, что та такого не простит.

— Не понимаю, о чем вы, — процедил Живетьев. — Вы нарушаете закон, удерживая меня помимо воли. Ваши обвинения лживы от первого до последнего слова.