Пёс императора

 – А…

– Как думаешь, что нужно сделать, чтобы слепой не нашел нужную дорогу, заблудился?

Элен сглотнула.

– Н-не знаю… А почему ты…

– Убить его пса, – сказал Гектор невозмутимо. – Это очень простая загадка, Элли. Ты ведь знаешь, как меня называют, да?

Она молчала, постепенно бледнея сильнее."

"– Я подозревал это с самого начала, но надеялся, что ошибаюсь. Как думаешь, каким был основной аргумент против этой версии? – Поняв, что ответа он не дождется, Дайд продолжал: – То, что ты неаристократка. Мы с его величеством уже успели привыкнуть к тому, что в заговоре участвуют одни аристократы, разбаловались. Забыли, что цели у участников могут быть и свои. – Элен сделала шаг назад, и Гектор спеленал ее заклинанием неподвижности. Не для того, чтобы не сбежала – это было невозможно, а чтобы не споткнулась о собственные вазы с цветами. – Я почувствовал яд в вине, несмотря на то что ты пыталась отвлечь меня запахом цветов. Хорошая попытка, кстати. Но я неплохо знаком с ароматом этого яда, поэтому она не сработала. Яд называется орвиум, производится в Корго и стоит безумно дорого. Польщен, что на меня было решено потратить такие деньги. Не хотелось бы быть отравленным крысиным ядом, как Виго Вамиус. – Гектор, хмыкнув, поставил бокал на стол, а затем коснулся браслета связи и отдал наконец долгожданный приказ: – Заходим, ребята. Можно упаковывать.

Через полчаса Элен увели в комитет, а Дайд вернулся в Тиль.

Весь день Тайра чувствовала себя неловкой и беспомощной. Хотелось запереться в комнате и никуда не выходить несколько недель, а лучше – лет, и ни с кем не общаться.

Неловкости добавлял и тот факт, что отец и Риан вели себя так, словно ничего не случилось. Морган навещал пациентов, затем готовил обед, разрешив Тайре помогать ему, а после занялся микстурами, а ей велел разобрать купленные в городе травы. Риан же до самого вечера торчал в мастерской, а когда выходил, разговаривал спокойно и ласково. И не трогал ее, даже за руку взять не пытался, и в голосе Тайра не слышала ни радости, ни торжества. С одной стороны, это было хорошо – она не была уверена в том, что поступила правильно, и опасалась лишней настойчивости, но с другой – она не знала, что и думать. Почему Риан отнес ее в комнату? И почему теперь ведет себя так, будто ничего не произошло или это не имеет для него значения? Тайра не понимала, а спрашивать не хотела.

Перед ужином, закончив разбирать травы, она зашла на кухню, чтобы выпить воды. Окно было открыто, и Тайра замерла, подходя ближе и прислушиваясь к происходящему во дворе.

– Так, Джек, иди сюда. Нет, вот сюда иди. Да, молодец, хороший! Теперь иди сюда. Молодец! Теперь вот сюда! – Голос Риана звенел от искреннего смеха. Тайра не помнила, чтобы он раньше так смеялся.