Хорошие парни не всегда бывают первыми

Теперь я понимаю, что он решил просто поиздеваться над нами. Двенадцать ударов – это двенадцать человек, каждый из которых может оказаться подозреваемым. Или все вместе. Вахидов, Шакеев, Помазков имеют какое-нибудь отношение к вашим махинациям?

– Нет. Абсолютно никакого.

– И вы ничего не слышли сегодня ночью?

– Нет. Я вообще крепко сплю. Поэтому я был так напуган.

– А почему вы вчера поменяли свой стол и не явились в ресторан «Сабатини»?

– Мне предложил Северцов. Он нервничал, когда видел вас. Ему казалось, что вы знаете, зачем мы сюда приехали. Даже признался мне, что сделал ошибку, обратившись к вам. Мы вчера попросили госпожу Туманову поменять наши столики на другой ресторан.

– Да, – кивнула она, – я предупредила Ихелину, что они перейдут за наш столик вместо выбывших Северцова и Ваккера, которые перешли в другой ресторан. Чтобы весь столик был наш.

– Вы его немного испугали, – подтвердил Борис Сигизмундович, – и поэтому мы решили уйти в другой ресторан.

Дронго немного помолчал и затем произнес:

– С точки зрения обычной логики, вы должны быть основным подозреваемым. Вы сговорились с Северцовым продать часть камней, вы знали, зачем он сюда прилетел, вы провели ночь в каюте рядом с ним и ничего не услышали. И вы наверняка один из очень немногих людей, которых он мог ночью спокойно впустить в свою каюту. Все подозрения против вас, Борис Сигизмундович?

– Вы считаете меня убийцей? – жалобно спросил ювелир. – Я всего лишь был посредником и консультантом. Получаю свои небольшие комиссионные. А сюда я прилетел как эксперт, который должен был подтвердить подлинность этих камней. И больше ничего...

– Это вас не оправдывает. Вы могли быть заинтересованы в смерти Северцова. Ведь только вы и Зигнитис знали подлинную стоимость этих камней. Верно?

– Да, – кивнул Ваккер, – но я его не убивал. Я вообще не мог этого сделать.

– Что-то произошло в Токио, если, увидев меня на корабле, Северцов бросился просить меня о защите, – продолжал Дронго. – При этом я видел, что ему было важно не получить действительную защиту, а всего лишь иметь под рукой некий «страховочный вариант», чтобы в случае необходимости припугнуть кого-то из тех, кого он мог опасаться. Я видел, как он мне лжет и про свою аритмию, и про свою возможную болезнь. С аритмией не летают в южные моря за тысячи километров. Только жажда огромной наживы могла заставить его все бросить и отправиться в подобное путешествие. Как и вас, господин Ваккер.

– Вы все время пытаетесь меня оскорбить, – вздохнул ювелир. – Я уже вам говорил, что не имею к этим событиям непосредственного отношения. Я пришел к вам сам, чтобы помочь в расследовании.

– В случае смерти Северцова кто мог получить доступ к этим камням?

– Никто. О них знал только Зигнитис.