Шестерки умирают первыми

– Почти, – улыбнулся Лесников. – Сейчас проедем с тобой в прокуратуру, к следователю. Там дел минут на пятнадцать, и ты свободен.

– Зачем? – подозрительно спросил Стас. – Зачем в прокуратуру? А здесь нельзя?

– Нельзя. Да чего ты боишься-то? Ты же свидетель, а не обвиняемый. Ладно, ладно, поехали, это не больно.

В кабинете следователя Стасу объявили, что сейчас в присутствии понятых ему предъявят несколько «дипломатов» и он должен будет сказать, какой из них похож на тот, что он видел в руках у остановившегося перед машиной человека. На столе в ряд были выставлены шесть разных кейсов, обтянутых кожей разных оттенков – от ярко-красного до темно-бордового. Следователь попросил задернуть шторы, чтобы создать в кабинете полумрак, и зажечь мощную лампу, направив ее свет на стол.

– А это зачем? – удивился Шурыгин.

– Для восприятия цвета, – пояснил Лесников. – На улице уже смеркалось, а «дипломат» ты видел в свете фар. Ведь так?

– Ну, – подтвердил Стас.

– При таком освещении цвет воспринимается по-другому, не так, как при дневном свете. Понял?

– А, ну да.

Стас внимательно оглядел все шесть «дипломатов» и уверенно прикоснулся к одному из них.

– Вот такой, в точности такой, – уверенно сказал он. – И цвет, и металлическая окантовка.

Отпустив Шурыгина и понятых, Лесников удрученно покачал головой. «Дипломат», на который так уверенно показал свидетель, был взят сегодня утром у жены Платонова Валентины. Это именно его в прошлом году подарила Платонову Лена Русанова.

3

Ближе к вечеру Насте позвонил Андрей Чернышев. По его голосу она поняла, что не зря он боялся очередного понедельника.

– Опять? – только и спросила она.

– Опять, – подтвердил он с отчаянием. – Девятимиллиметровый револьвер Стечкина, выстрел в затылок примерно с двадцати пяти метров.

– Где?

– Ох, Аська, совсем не там, где ты думаешь. Я уже посмотрел по той карте, которую ты мне с компьютера распечатала. По первым четырем точкам у нас с тобой получился Хорошевский район, а когда добавилась пятая, предполагаемый центр сместился на восток. Примерно в район Беговых улиц, Белорусского вокзала, Тверской. Бывший Фрунзенский район или Свердловский. Ни черта не понимаю.

– И кто потерпевший?

– Местный житель, шел на электричку. Работает в Москве на обувной фабрике мастером цеха. Господи, ну кому он-то мог помешать?

– Андрюшенька, если мы имеем дело с сумасшедшим маньяком, то ему может помешать кто угодно, даже родная мать. На то он и маньяк. Только уж больно хорошо он стреляет для сумасшедшего, ты не находишь?

– Уже нашел. Так кого отрабатывать будем в первую очередь? Психически больных или спортсменов-стрелков?

– И тех, и других.

– Ну, ты идеалистка! – грустно усмехнулся Андрей.