Шестерки умирают первыми

 — Я тебя знаю?

— Конечно, — уверенно ответил Лесников. — Мы с тобой сто раз виделись, а ты меня каждый раз не узнаешь. Так где Стас-то?

— Он пошел встречать кого-то. Сейчас вернется. Выпить хочешь?

— Нет, детка, я уже выпил сегодня, мне пока хватит. Пойду подожду Стаса.

Игорь тихонько вышел из квартиры, дверь которой, как ему показалось, вообще никогда не запиралась, и примостился на широком подоконнике на лестнице между этажами. Минут через пятнадцать хлопнула дверь подъезда, послышались громкие голоса и шаги. Увидев двух мужчин и девушку, поднимающихся по лестнице, Игорь встал. Девушка и один из мужчин не обратили на него ни малейшего внимания, другой пристально посмотрел и чуть замедлил шаг. Нормальная реакция человека, знающего всех жильцов своего подъезда и сразу определяющего незнакомое лицо.

— Стас? — полувопросительно произнес Лесников, когда мужчина поравнялся с ним.

Тот молча кивнул, выжидающе глядя на чужака, поджидавшего его на лестнице.

— Разговор на пять минут. Можешь?

— Обязательно здесь? — недовольно спросил Шурыгин.

— Можно и в квартире, но там шумно. Здесь быстрее получится.

— Пойдем в квартиру, — упрямо сказал Стас, и Игорь понял, что тот боится. Ничего удивительного, когда работаешь в фирме и рядом крутятся большие деньги. Никогда не знаешь, где тебя подстерегает неприятность.

Они вошли в квартиру, и прихожая сразу же заполнилась веселыми хмельными молодыми парнями и девицами, выскочившими, чтобы поприветствовать вновь пришедших гостей. Стас молча тронул Игоря за локоть и кивнул в сторону ванной. Они бочком проскользнули за угол и закрылись в просторной ванной комнате, совмещенной с туалетом. Хозяин опустил на унитаз крышку в темно-голубом мохнатом чехле и сделал приглашающий жест рукой, мол, садитесь. Сам отошел подальше, насколько позволял размер ванной, оставшись стоять.

— Я из уголовного розыска, — представился Игорь, доставая удостоверение. — Чтобы ты зря не нервничал, я сразу скажу, чего мне надо. В минувшую среду, 29 марта, ты отвозил Григория Ивановича Ловинюкова в аэропорт, верно?

— Было такое, — согласно кивнул Шурыгин, заметно успокоившись.

— К которому часу ты должен был подъехать на Володарского?

— К без четверти восемь. В девять вечера мы должны были быть уже в Шереметьеве.

— И во сколько ты подъехал?

— Где-то без двадцати, может, без двадцати трех минут восемь. Я помню, когда подъехал, на часы посмотрел и подумал, что опять приехал на пять минут раньше, значит, маршрут еще плохо знаю, время точно рассчитать не могу.

— Ловинюков вовремя вышел?

— Задержался немного.

— На сколько, припомни поточнее.

— Минут на десять.