Первый (СИ)

— Я тебя очень люблю, дядя Авдей. Ты ведь знаешь, да?

— Даже не пытайся, — сурово хмурится он. — Тут твои фокусы не прокатят.

— Я буду тебе звонить, хорошо? Ты сам проконтролируешь, что я в порядке.

Вижу колебания во взгляде крестного и решаю додавить.

— Я в безопасности, слово даю. Ты ведь знаешь, я бы тебя не подвела. Понимаю, что если отец узнает, то он на тебе отыграется.

— Все-то ты знаешь, — ворчит Авдей. Но в ответ все-таки обнимает. — И для кого же такая красота у нас?

— Я тебе все расскажу. Все-все-все. Но через два дня. Поверь в меня, пожалуйста.

— Жду в девять вечера звонка. Не отвознишься, пеняй на себя. Где бы ты ни была, найду и домой за косу притащу. Будешь под замком до свадьбы сидеть.

— К-какой еще свадьбы?!

— Ну найдет, наверное, тебе батя кого-нибудь, кто приструнит твою неугомонную задницу.

Когда мы расходимся в разные стороны, у меня так дрожат ноги, что я едва добираюсь до дамкой комнату, где, как и полагается в дорогих ресторанах, не просто кабинки, а еще и пара диванчиков для отдыха.

Перевожу дыхание, собираясь с мыслями. Похоже, теперь у меня времени совсем в обрез остается. Надо договариваться с Маратом. Но прежде чем возвращаться к нему, я стараюсь как следует успокоиться.

Едва возвращаюсь за столик, как тут же попадаю в плен темного взгляда Бессонова.

— Все в порядке? — тихо спрашивает он. А я в этот момент ловлю себя на мысли, что он не рванул меня проверять, хотя я не так уж быстро вернулась. Получается, настолько доверяет?

— Ты бледная, Вика.

Натянуто улыбаюсь и сажусь за стол.

— Все хорошо.

Пытаюсь сосредоточиться на еде, но кусок в горло не лезет. После нескольких минут медитации над тарелкой, я сдаюсь.

— Ты хотел знать, во сколько я взяла в первый раз оружие в руки — в семь лет. Это было не очень-то результативно, как ты понимаешь. Я пробралась в ангар отца, где тренировались его охранники. Крестный увидел меня и поддался на мои просьбы тоже дать мне попробовать.

Марат, если и удивлен, ничем этого не показывает.

— Второй раз был уже в десять лет. Отец дал добро, но я по-прежнему безбожно мазала. Да и кто в десять лет учится стрелять? А спустя еще четыре года, когда мой младший брат выбил десять из десяти, я тоже стала учиться.

— Почему со мной промазала?

— не хотела, чтобы ты догадался о том, что я умею.

— Ты хорошо держалась, — вдруг говорит Марат. — Твой спектакль был убедительным.

— Но ты все равно домогался.

— Тебя выдали мелкие детали, на которые не все обратят внимание. К тому же… — он усмехается. — Блокировку для системы охраны ты все же протащили. Это ведь твоя подружка ее дала?

— Да. На аукционе. Она сказала, что есть люди, которым ты перешел дорогу, — задумчиво отвечаю.