Первый (СИ)

Интересно же, чего Бес так закусился. Мне нужно закончить этот опасный разговор и уйти. В конце концов, отмычку для системы можно принести и позже. Но я слишком устала от его требовательного, гадкого характера и всех этих подколок, и вместо того, чтобы промолчать, подливаю масла в огонь:

— Он узнал, что я видела твой бой, и тоже захотел посмотреть видео. И знаешь что? Я обязательно его ему отдам. Пусть полюбуется на то, что ты уже не торт. Все-таки возраст дает о себе знать.

Чувствую, как звереет Марат. С одной стороны страшновато, а с другой — пусть почувствует как это, когда тебя третируют. Закон бумеранга в действии!

— Не торт, значит, — угрожающе тихо повторяет он за мной.

— Так бывает, — киваю. Мне даже удается изобразить сочувствие. — Но ты можешь работать тренером. Уверена, много детей захотят к тебе прийти на занятия.

В этот момент Бессонов неуловимо меняется. Осекаюсь, не закончив свое сольное выступление, остро чувствуя, что вот сейчас отметка “опасность” загорается красным цветом. Причем таким, что самое время сматывать удочки и срочно.

Марат молчит, прожигая меня взглядом. Медленно делает глоток, продолжая пристально смотреть. А затем вдруг резко замахивается, и стакан влетает в стену рядом со мной, осыпаясь мелкой крошкой. Пока я обалдеваю от его поступка, Бессонов оказывается у меня за спиной, хватает и прижимает к себе спиной.

Мне в поясницу упирается его член, а на шею ложится широкая горячая ладонь.

— Ну все, царевна, пиздец тебе. Доигралась, — хрипло выдыхает Марат мне на ухо, пока его вторая рука ложится мне на бедро, крепко сжимая его, а затем он резко задирает платье.

— 13 Вика

Надо что-то сделать — возмутиться, оттолкнуть, вырваться. Но Марат держит так крепко и стоит так близко, что мои рецепторы буквально перегружены им. И вместо того, чтобы действовать, я впадаю в ступор.

Сейчас Бессонов без пиджака, и где-то далеко у меня проскакивает мысль, что в нем остался брелок от моего браслета. Правда, она очень быстро растворяется от тех ощущений, что накрывают меня, как лавина.

Марат без проблем задирает платье и в наглую трогает меня поверх кружева трусиков.

— Бесишь меня, — рычит он, грубовато проводя пальцами мне между ног и при этом, очень осторожно и мягко поглаживая пальцами второй руки кожу на шее. Дикий, странный контраст, который расшатывает, устраивая качели.

— Постоянно хвостом крутишь, дрянь такая! — грубо рычит Бессонов, продолжая меня жестко удерживать и не давая возможности вырваться. Кожа покрывается мурашками от первого же поцелуя. Грубого, наглого, мокрого. В животе появляется приятная тяжесть, и я невольно сжимаю бедра.

Тут же слышу тихий смешок.

— Что, зачесалось между ног? Думаешь, у Леонова член больше? Хер тебе, царевна.