Первый (СИ)

 — Как ты там оказалась?

Отстраненно отмечаю, что Бессонов в темно-серой рубашке цвета мокрого асфальта. И в брюках. Красиво. Ему идет.

Его широкие плечи хорошо обтягивает так, что…

— Ты меня вообще слышишь? — рявкает он, вынуждая вздрогнуть.

Меня хватает на то, чтобы пожать плечами. Вообще какой-то ступор случается. Вроде бы последний сутки в принципе выдались непростыми, но оказаться вот так в шаге от гибели…

Мысли скачут хаотично. Вспоминаю про маму с отцом, про брата. Интересно, они бы узнали, что я тут навсегда?

Всхлипываю, закрыв рот ладонью. Мелкая дрожь проходит по телу. Мысль, что я реально могла умереть, заставляет иначе взглянуть на ситуацию. Слишком близко и остро.

— Что там случилось?

— Пожар, — тихо выдыхаю. Чувствую, как его взгляд ползет по моей коже. Бессонов не трогает меня, но чувство такое, словно он прикасается фзиически, а не просто смотрит. — Это не я, — добавляю. — Он сам… Он виноват…

В данный момент это мой максимум. Горло дерет, и каждое слово дается непросто, не только потому что мозги в кашу.

— Пиздец, — выдыхает Марат, отступая на шаг. — Что ты за девка такая бедовая, а, Царевна? Мне проще тебя грохнуть, чем разбираться, кто из этих мудаков тебя подослал!

Он резко отворачивается и отходит к окну, а я заторможенно реагирую на его оговорку."

"Проще грохнуть, чем разбираться…

Про кого Бессоннов говорил? Кто эти мудаки? То есть вот почему он все еще держит меня здесь? Проверяет варианты.

В висках противно ноет, и построить правильные логические цепочки в данный момент у меня не выходит. Мысль постоянно срывается, словно я упускаю из виду что-то важное.

Дверь в гостиную открывается, и входит один из охранников. Едва я вижу его, как тут же напрягаюсь — одежда у них всех очень похожая. Хотя умом я понимаю — тот самый вряд ли сюда зайдет.

— Что там? — спрашивает Марат, обернувшись. — Прибрали?

Охранник стреляет в меня выразительным взглядом.

— Все сделано, — сухо отвечает и, получив в ответ кивок от босса, уходит.

Бессонов тоже смотрит на меня, и ничего хорошего его взгляд не предвещает.

— Зачем туда пошла?

— Гуляла.

Марат больше ничего не спрашивает, лишь с купо бросает:

— Иди в свою комнату. И чтоб сидела и не высовывалась.

Меня все еще потряхивает, да и в целом ощущение такое, словно меня через мясорубку пропустили. Пожалуй, впервые я задумываюсь о том, что такой уровень адреналина все-таки не для меня.

Только зайдя к себе в спальню, я во-первых, вспоминаю первопричину того, что я оказалась в этой несчастной пристройке. Парня-то я ведь того так и не нашла…

А во-вторых, меня догоняет интересная мысль — почему Бессонов не стал допытываться у меня ни о чем.

Рассчитывает на камеры? Почему терпит мое упрямство, хотя видно же, что злится из-за моего молчания.