Больно только в первый раз

В доме ее двоюродных тихо, но я знаю, что все здесь, просто не мешают нам разговаривать. Двери в зал с телевизором плотно закрыты. Я слышу за дверью топот детских ног, потом — как женский голос приглушенно отчитывает детей.

Сидя на диване, я упираю локти в колени и отвечаю: — Что не могу принять его предложение.

Я дал мозгам время встать на место.

Три дня в этом доме не появлялся."

"Все решения в своей жизни я принимаю самостоятельно. Иногда методом проб и ошибок, иногда после того, как взвешу все за и против. Но всегда сам. И я бы хотел иметь советчика, на которого можно скинуть половину ответственности. Хотел бы, твою мать. По крайней мере, когда дело касается глобальных решений, которые определят мою жизнь на много лет вперед. Но у меня такого человека нет, а теперь он мне и не нужен. Слишком привык. Я привык слушать только себя. Возможно, это плохо, но я, по крайней мере, научился себя слышать.

— Ты ему отказал?!

Динара стоит надо мной. В ее глазах протест. Несогласие с моим решением. Вижу вспышку, которую она старается сдержать, но не справляется.

— Он предложил тебе место в своей команде! — говорит она с эмоциями. — Он тебе предложил свою поддержку! Личную!

Все, что она говорит, — очевидно. Взвешено мной, обдумано. Поэтому на эту вспышку я отвечаю вопросом: — Ты считаешь, я этого не понимаю?

Ей это не нравится. Мое упрямство не нравится.

— Я не знаю, что ты понимаешь, а что нет, — вибрирует она. — Он организует твою карьеру. У тебя ведь даже менеджера постоянного нет!

— Я отлично справляюсь без него.

— Ты в этом году половину турниров пропустил! Думаешь, я не знаю? Тебе нужен новый тренер! Ты бы мог за границей выступать!

— Думаешь, мне не предлагали контракты? — спрашиваю я. — Кто сказал, что я этого хочу?

— А чего ты хочешь?!

Подняв на нее глаза, я отвечаю на вопрос: — Прежде всего, принадлежать себе следующие десять лет. И раз уж ты заговорила про этот год, я поделюсь информацией. Я сломал запястье весной, поэтому уменьшил нагрузку по максимуму. Это случилось, потому что я не рассчитал силы. Два года… пахал как черт, и вот результат.

Я пахал… блядь… да ради нее, конечно.

Чтобы обеспечить ее всем, когда время придет. Не слушал тренера, и это мне урок. На всю жизнь, причем.

Динара хмурит брови, потому что понимает, что моя новость — это откровение.

Это секрет. Информация, которой не владеет никто. Никто, кроме моего тренера. И, кроме него, никто не знает, какое в действительности плачевное состояние у моего запястья было. И то, что я озвучил, — просто плевок долбаной информации!

— Я не уверен, что готов вернуться, но, если буду готов, решение приму сам, — заканчиваю я этот разговор. — Сейчас контракты мне не нужны. И предложение твоего отца тоже мне не подходит. У твоего отца время стоит дорого, а я спешить не хочу.