Больно только в первый раз

Расул стоит посреди холла, когда я разворачиваюсь.

Я задираю подбородок.

Дагестанец смотрит исподлобья. Его шаги в мою сторону медленные, но их всего три, чтобы он приблизился почти вплотную. Это заставляет глядеть вверх, ему в лицо.

— Ты бы хотела… получить от меня поздравление? — спрашивает он, словно мы просто продолжаем начатый в зале разговор.

Я вспыхиваю. Теперь на полную катушку.

— Мне ничего от тебя не надо, — сообщаю я. — Ты меня уже отблагодарил. Ты свободен. Я разве не сказала? По-моему, раз сто!

— Я не об этом спрашиваю.

— А о чем?

— Ты бы… приняла от меня подарок? Благодарность тут ни при чем… — давит он тяжестью своего взгляда. — Я увидел кое-что и подумал о тебе. Я думаю о тебе, — говорит он твердо. — Каждый день.

— Что тебе нужно?! — требую я.

Эмоции не чертят краску на моем лице только потому, что я неимоверно злюсь, от этого холодею. Две недели коту под хвост!

Расул втягивает носом воздух и проговаривает:

— Хочу понять…

— Что понять? — шиплю я.

В ответ он протягивает руку и ладонью обнимает мою щеку. Быстро склоняет голову и припечатывает мои губы своими.

Касание, от которого меня встряхивает.

Сначала из-за чертовски знакомого давления и тепла его губ, потом от ярости. Особенно когда теплые губы пытаются мягко раздвинуть мои.

Ему хватило моего секундного замешательства, чтобы попытаться это сделать!

Отдернув голову, я заношу вверх руку и отвешиваю Расулу Алиеву звонкую пощечину.

Пелена перед глазами — это слезы, которые набросились мгновенно, но даже сквозь них я вижу, как след от моей ладони на небритой щеке быстро наливается красным.

Звон от пощечины такой громкий, что слышно на весь холл. На весь ресторан.

Расул дергает головой. Двигает челюстью, будто проверяет, на месте ли она. И смотрит на меня горящими глазами, словно присосавшись к той буре, которая плещется на моем лице. Как будто это то, что он хотел увидеть. Мои гребаные эмоции! Их во мне море, оказывается. И я выплескиваю их по-настоящему только сейчас, перед ним. Все остальное было суррогатом!

— Я тебя ненавижу, — шепчу сдавленно. — Ясно?! Не-на-ви-жу!

Знаю, что ненавидеть его не имею права, но я сказала это вслух, потому что он заставил! Вынудил. И теперь я ненавижу себя. За это толкаю его в грудь, заставляя отойти.

— Подожди… — просит он хрипло.

Но я толкаю его яростно. Один раз, потом второй. На свое счастье, он не пытается сопротивляться, иначе я бы врезала ему кулаком. Именно так, как он меня учил. Пусть с ленью и в шутку, но кое-что я запомнила.

Когда оказываюсь на улице, рухнувшая в душе плотина наконец-то позволяет свободно дышать. И хоть внутри все плавится от стыда за свою несдержанность, так свободно я не дышала уже две недели!

Глава 38

Расул

Четыре дня назад

— Что ты сказал отцу?!

Динара мечется по комнате.