Больно только в первый раз

Мой живот все равно уже жжет, будто там остался огненный отпечаток. А тело за моей спиной неподвижное и каменное, будто дагестанец врос в пол.

Я наконец-то закрываю глаза. На секунду, чтобы слиться со своими ощущениями, но это даже лишнее, я и так с ними в одном костре! А когда опускаю веки, чувствую еще и головокружение…

Плавный разворот возвращает нас в положение лицом к лицу.

Дагестанец напрягает челюсти, глядя на меня потемневшими глазами, от чего я испытываю страх и возбуждение. Когда кладу руки ему на шею, коктейль из этих чувств колотит меня изнутри.

Посмотрев ему в глаза, я тяну его к себе, заставляя склонить голову. И касаюсь его губ легким поцелуем…

Волнение, которое тянет в разные стороны, не дает почувствовать…

Мне нужна секунда, чтобы это сделать. Чтобы почувствовать его губы и их ответную реакцию. Больше всего сейчас я боюсь ее не получить, но я разрываю наш поцелуй так быстро, что понять не успеваю.

Когда снова смотрю на дагестанца, его губы приоткрыты, а пристальный взгляд нацелен мне в лицо. Словно он, застыв несгибаемой глыбой, пытается понять, что у меня на уме.

Посмотрев на его губы, я целую снова…

На этот раз он отвечает.

Отвечает, и мне не нужно время и ясность ума, чтобы это понять! Ни единой секунды не нужно, ведь, когда он отвечает, это ни с чем в сравнение не идет...

Глава 23

Полина

Твердая рука сжимает мою талию, от давления на губах слабеют колени. Он целуется как бульдозер, но мне удается слегка его притормозить, и тогда дагестанец целует меня так, что я боюсь потерять гребаное сознание!

Когда, отстранившись, я заглядываю в его лицо, перед глазами у меня плывет. Я чувствую, как горят мои щеки, шея. Шумно дышу напротив губ Расула Алиева, а в живот мне упирается его пах, и я понятия не имею, действительно ли чувствую то, что там, внизу, происходит, или у меня галлюцинация.

Мы снова соединяем губы, на этот раз — чтобы коснуться языками.

Мне нравится его вкус. Нравится целоваться с ним! Я хочу еще. И я горю…

Голос ведущего в микрофоне режет по ушам. Врезается, заставляя разъединить губы.

Я не уверена, могу ли стоять на ногах, и рада, что на моей талии такая мертвая хватка."

"Скачки сердца подначивают быть беспринципной до конца. Облизнув и так влажные губы, я смотрю на дагестанца и, тяжело дыша, спрашиваю:

— Хочешь повторить? Я имею в виду… секс…

Его кадык пляшет, когда он сглатывает слюну.

Я знаю ответ на свой вопрос! Он прямо там, внизу. Упирается мне в живот. Но ведь это ничего не значит. Мужчины устроены примитивно…

— Хочу, — сипло отвечает Расул.

— Мы… можем поехать в гостиницу… — предлагаю я.

— Давай поедем.

Я возвращаюсь за стол в состоянии часовой бомбы. Мои губы горят, щеки, уверена, тоже. Алые пятна на них я ощущаю интуитивно.