Больно только в первый раз

Какой в нем процент юмора? Возможно, ноль, но, когда я смотрю в его глаза, вижу там легкие искры веселья, а на губах едва заметную улыбку. И понимаю, что он все же развлекается. Еще я понимаю то, что под властью его обаяния нахожусь не я одна.

Его прямолинейность, открытость…

Несмотря на краткость, к которой у него просто исключительный талант, он завладел вниманием.

Кажется, он обаял всех: моего отца, Марину и ее подругу. Ее сына, который смотрит с восторгом. И ее мужа, который улыбается, рассеянно вертя пальцами вилку…

Я опять чувствую это — что кости у меня вынули. Невесомость, беспричинную радость! Я улыбаюсь, в животе чертовы бабочки…

Ощущения такие яркие, что я с легким страхом нахожу для них название. Кажется, со мной ЭТО впервые в жизни. Никогда это не было так. Так ярко, оглушительно! Я чувствую это до самых костей. Тех самых, которые расплавились. Свою… влюбленность…

Сглотнув, я пытаюсь что-нибудь съесть, но еда в меня не лезет. Расул изучает салат в своей тарелке, отправляет в рот креветку.

Сорок минут до первой музыкальной паузы не тянутся, а летят, и, когда паузу все-таки объявляют, я смотрю на дагестанца и, подавив волнение, говорю: — Давай потанцуем…

Глава 22

Полина

В первую секунду мы двигаемся вразнобой, словно наши тела не понимают, что такое ритм. На самом деле это из-за того, что у меня в ушах так шумит кровь, что я не слышу музыки, а мой партнер для моего внутреннего ритма — незнакомец.

Мы по-дурацки топчемся, пока я кладу руку дагестанцу на плечо, а он свою — мне на талию. По крайней мере, ладони мы соединяем синхронно. Моя ладонь в его руке тонет, одновременно с этим я смотрю на его подбородок. Он прямо на уровне моих глаз, и я старательно держу их открытыми, хотя мне хочется их на секунду прикрыть…

Мы почти друг друга не касаемся, но моя грудь трется о его, и ощущения самые что ни на есть яркие! Я хочу теснее. От этого у меня все нервные окончания трещат.

Может, поэтому я умудряюсь наступить Расулу Алиеву на ногу…

— Извини… — выдыхаю я. — Боже… — скулю. — Извини…

— Извини… — хрипит он. — Бл-л… лин… — произносит резковато.

Его рука на моей талии становится жестче. Я прижимаюсь теснее. И, как по команде, мы наконец-то ловим ритм: начинаем медленно раскачиваться под музыку, почти синхронно. Почти, ведь на то, чтобы совпасть окончательно, уходит еще полминуты.

Закусив губу, я вскидываю глаза.

Расул смотрит на меня сверху вниз. Наблюдает. За моим лицом, за тем, как прячу от него глаза. По крайней мере, мне так кажется, ведь я понятия не имею, что в его голове происходит. Это ведь в моей настоящая буря! Настоящее торнадо, от которого колени подгибаются."

"— Мне нравится эта песня… — говорю ему.

— Да… красивая…

— Так… — продолжаю я.