Больно только в первый раз

Ты только на словах со мной считался, а делал всегда то, что сам задумал, — звон ее голоса сильнее. — Ты со своим тренером считался, с матерью, а со мной нет. Ты этого даже не замечал, наверное. Зато я замечала. Поэтому я тебя не выбрала.

О том, сколько правды в ее словах, свидетельствует уже то, что я не спорю. Мы всегда смотрели в разные стороны, но мне это казалось несущественным. Я думал, что это можно преодолеть…

— Значит, ты мудрая женщина, — говорю хрипло.

— Ты вообще меня любил? — злится она.

— Да…

— А сейчас? Ты меня любишь?!

Она смотрит мне в глаза, распаленная. Словно собирала для меня эти слова долго и теперь швырнула в лицо.

Я молчу, делая глубокий вдох.

Динара сильнее вспыхивает, потому что ответ поняла и без слов…

В квартире пахнет так, будто здесь неделю никто не появлялся. Пахнет помещением, в котором никто не живет.

Она не появлялась в моей квартире все эти дни - это могло бы стать маслом в огонь, но я ловлю направленный на меня взгляд Полины, пока она раздевается в прихожей, и решаю, что проведенной в ссоре недели мне за глаза хватило.

Это была дерьмовая неделя. И единственное, чего я хотел, поскорее вернуться. Вернуться к ней. За ней. Да похер, как это назвать.

Она прилипает носом к моей шее, как только снимаю куртку. Бросаю ее на пол и подхватываю Полину на руки.

Мы пришли домой пешком, потому что после перелета и пятичасовой поездки в поезде мне очень хотелось размять задницу, так что ладони у Полины холодные.

Включив свет только в коридоре, я несу ее в зал. Сажусь вместе с ней на диван, целуя ее лоб. Ее волосы. Закрыв глаза и сжав зубы, получаю порцию ответной нежности. Именно так. Мы обмениваемся прикосновениями, так нежно, кажется, никогда у нас не было.

Губы ее. Пальцы гладят шею. Тихо дышим. Мы в темноте. Это интимно очень. У меня так никогда не было, но я именно этого хочу. Именно для этого я мчался через полстраны!

— Ты… сделал свои дела? — Полина кладет мне на плечо голову.

Сделал ли? Да, в общем-то.

Я распускаю ее волосы. Достаю из них заколку, которую нащупал.

— Через две недели я поеду туда опять. А потом в марте, — говорю, откинув голову на диван и прикрыв глаза. — На месяц. У меня будет месяц спарринга, здесь соперников подходящих не найти. Давай сразу обсудим, если что-то не так…

Мягкие короткие поцелуи покрывают мою шею."

"Я ловлю ладонь Полины и прикладываю ее к своей щеке. Отбросив гордость, показываю, как хочу, чтобы она делала.

Она гладит мою щеку пальцами, находит губы.

Она сидит на моем стояке, но это все не про секс. Я другого хочу. Чтобы меня ждали. Чтобы кроме нас с ней никого и ничего. Чтобы никто не мешал.

— Нельзя все предусмотреть… — шепчет она.

Я до сих пор не до конца понимаю суть того армагеддона, который она устроила.