Больно только в первый раз

Она снова сложила на груди руки.

Этот “крест” мешает ощутить умиротворение. Не только он. Я слишком заведен, как и она сама. По ощущениям, просрать наши “отношения” мы можем прямо сейчас, на старте, потому что он очень кривой! Ведь вместе со своим ответом, доверия она мне по-прежнему НЕ выписала…

Эмоций много. У меня их вагон. Я как пацан себя веду.

Дернув за ящик, открываю его и достаю пачку.

— Нам это нужно? — спрашиваю, кладя на стол резинки.

Полина переводит взгляд с пачки на меня. Приоткрывает губы и как будто сжимает бедра…

Пф-ф-ф…

Жду ответа.

— Я меня все без изменений… — произносит она.

Пытаюсь понять, что конкретно имеет в виду - то, что все еще предохраняется, или то, что я… все еще единственный…

Она отворачивается и смотрит в сторону.

Я понимаю, что она имела в виду и то, и другое. Эффект для меня мощный, я даже не знаю, где он сильнее, - в башке или в джинсах.

— У меня тоже все без изменений, — говорю, глядя на тонкий профиль Полины исподлобья.

Она чуть задирает подбородок. Косится на меня.

Первого шага от нее не будет, это я уже понял, так что иду к ней сам. Потому что дико хочу. Прикосновений и ощущений. С ней. И конкретно эта дистанция между нами ломается без единой проблемы - меня не отталкивают ни взглядом, ни словами, ни реакциями. Никак.

С ней держать дистанцию даже неделю проблема, а годами… не думаю, что осилил бы такое. Ухаживать за ней годами? Нет. Я не осилил бы. Я бы нарушил правила. Я не знаю, хорошо это или плохо!

Я ловлю взвинченный взгляд Полины, но внимание стягивают на себя ее губы. Они снова приоткрыты, потому что она хочет, чтобы я ее поцеловал. Роняет руки вдоль тела и шумно дышит, когда обнимаю ее лицо ладонями.

Я делаю это нежно, потому что такова моя потребность. Глажу большими пальцами ее скулы, пока она дышит, раздувая крылья носа.

Она, блядь, горит!

Толкаю Полину к подоконнику и целую, а когда она мне отвечает, сгребаю в ладони ее задницу через джинсы и сжимаю. Грубо сжимаю. У меня стоит колом.

— Ф-ф-ф-ф… — выдыхает Полина мне в губы.

А потом целует сама. Кусает…

Меня как будто в розетку напрямуют втыкает. В данную минуту я слишком пру, знаю, но и она не хочет, чтобы я сбавлял обороты.

Я пру с ощущением, что даже сейчас, когда она сдалась, мне все равно нужно ее завоевывать.

Это заводит и бесит одновременно, ведь и сейчас Полина кипятит меня намеренно.

Я это чувствую, но вместо того, чтобы прекратить это гребаное состязание, я дергаю стройные бедра вверх и заставляю ее обхватить свою талию ногами.

Это слишком знакомая и приятная тяжесть, чтобы я мог считать шаги до дивана и думать о том, когда успел оставить Полину без футболки.

У ее тугих коралловых сосков есть вкус. Сладкий и нежный, а у ее стонов бывает несколько уровней громкости, и сейчас мы на середине.