Первый

Уставился на нее так, будто впервые видел. В бессилии сжимая и разжимая руки. Дыша, как фридайвер после длительного погружения. С хрипом вгоняя в себя и выкачивая воздух. Окружающее их пространство будто вибрировало от сумасшедшей энергии, которая от него исходила подобно кругам на воде.

– Второй погиб.

– О господи… – Аля понимала, что это ему сейчас меньше всего надо, но не смогла удержать слез. Плотину боли прорвало. Препятствия просто смело. – Мне очень жаль. Мне так жаль… – плакала она. – Я могу вам чем-то помочь?

– Нет, – отрезал майор. И больше не было в его голосе ни насмешки, ни тепла, ни спокойствия. Лишь раздирающая душу боль, которую плохо маскировали равнодушие и холод.

Майор вышел, и Аля осталась одна. Наедине со своей виной. Ведь что бы он ей ни говорил, она себя простить не могла. Вина сидела в ней занозой. И не выдавить ее было, не выковырять. Но, что самое страшное, не искупить. Только забыть… ненадолго. В его сильных руках забыть.

Аля плакала, пока у нее не закончились слезы. Она представляла, каким был этот человек. Наверняка молодым. Полным каких-то планов. Может быть, влюбленным. Или разочаровавшимся в жизни. Живым. Ей хотелось знать об этом мужчине все-все. Но в то же время ей хотелось отмотать пленку назад. Чтобы никогда… никогда о нем не услышать.

Когда ее одиночество стало невыносимым, Алина отправилась на поиски майора. Пусть винит её, пусть ругается и кричит. Что угодно. Лишь бы не эта тишина. В которой снова и снова она слышит звуки выстрелов. И гадает, какой из них стал финальным.

Демьяна не оказалось ни в спальне, ни в кухне, ни в библиотеке. Тогда она остановилась у двери в ванную. Собралась с силами. Подергала ручку. Но услышав громкий то ли вой, то ли крик, который не смог заглушить шум воды, замерла мышкой. Но это невозможно было долго терпеть! Невозможно слушать и оставаться безучастной. Аля забарабанила в дверь.

– Откройте! Слышите? Откройте… Пожалуйста!

Он, конечно, открыл. Но до этого прошла не одна наполненная страхом и тишиной секунда. Голый по пояс Демьян представлял собой довольно страшное зрелище. Пудовые кулаки сжаты. Жилы на мощной шее вздулись. Он с трудом контролировал рвущегося на волю зверя, и это так сильно бросалось в глаза! Будто она и впрямь могла видеть, как тот ворочался внутри и скалил зубы. Отчего грудная клетка майора ходила ходуном… А ко всему, по его волосам и густой бороде стекала вода. Наверное, Богданов сунул голову под кран, чтобы остыть. Но Аля не стала бы утверждать, что ему это удалось.

– Что такое? – тихо и довольно спокойно поинтересовался он. На контрасте с его диким взглядом этот тон казался каким-то нереальным.

– Я переживала за вас. – Аля взволнованно облизала губы, прежде чем сделать шаг, максимально сокращая дистанцию между ними.