Первый эйдос

– Сведения совсем свежие. Как ты догадываешься, мы с интересом следим за тем, что происходит в Нижнем Мире.

Эссиорх грустно кивнул.

– У Мефа – дарх! – тихо сказал он. – Бедный, бедный Меф! Вскоре в его дарх попадет первый эйдос, и он уже не будет бедный Меф, а навеки станет нашим врагом. Таким же циничным охотником за эйдосами, как другие. Это хуже, чем наркотики. Есть станция отправления, но нет станции, на которой можно сойти.

Троил вернул кинжал в ножны и тщательно осмотрел их, проверяя, нет ли на них руны, которая могла бы передать его слова мраку.

– Не все так безнадежно. Ты знаешь далеко не все о Мефодии Буслаеве, хранитель, – сказал он. – Правда же такова, что я решусь произнести ее лишь здесь, в Доме Светлейших, в своем кабинете, где нет чужих ушей. Ты не замечал, что, когда колеса быстро вращаются, часто кажется, что они крутятся в противоположную сторону? Так и человек. Иногда он движется в правильном направлении, а многим кажется, что не туда.

Эссиорх ждал. Пока он, признаться, не понимал, куда вертятся колеса их беседы.

– Мефодий Буслаев не обычный наследник мрака. Более того: он совсем не обычный наследник мрака. То, что ты сейчас услышишь, мало кому известно даже здесь, в Эдеме. И, разумеется, Дафна не должна узнать об этом сейчас. Могу я доверять тебе?

Эссиорх помедлил и кивнул. Хранители не любопытны. Им слишком хорошо известна простая истина: в знании – сила, но в незнании – счастье.

Троил провел ладонью по столу, точно стирал несуществующую пыль. Когда он убрал ладонь, на столе полыхал маленький овальный портрет мужчины средних лет. Широкие скулы. Твердые, властные губы. Прищуренные бунтарские глаза. В его облике проступало что-то смутно знакомое.

– Кто это? – спросил Эссиорх.

– Диомид – светлый страж, полюбивший обычную девушку и ради нее отказавшийся от вечности. Его не удерживали насильно. Ты знаешь нашу позицию по этому вопросу. Уйти можно. Вернуться обратно – никогда. Свет не фантик от конфеты: захотел бросил, захотел поднял, – сурово сказал Троил.

Эссиорх молчал. Бунтарские глаза портрета не отпускали его.

– Диомид оставил Эдем в начале тринадцатого века. Поселился в Новгороде. Там его имя звучало слишком чужеродно, и он стал Демидом. Имел двух сыновей. В преклонных летах был убит немецким рыцарем Ливонского ордена во время знаменитого Ледового побоища. Стоял, разумеется, в первом ряду пеших ополченцев, которые приняли на себя главный удар рыцарского клина. Стражи, пусть и бывшие, не могут иначе. Основное мужество требуется не для того, чтобы убивать, а для того, чтобы с достоинством погибнуть, – голос Троила дрогнул.

Эссиорх ждал. Он чувствовал, что главное еще впереди.

– Ну и еще один факт из жизни Диомида. У стражей, как ты знаешь, фамилий нет. Нам они не нужны.