Первый эйдос

Другое неприятное открытие было связано с тем, что Корнелий болтал не переставая. Не болтал он только, когда ржал, а ржал очень громко, топая ногами и стуча по стенам. Дважды к ним приходил сосед снизу, чтобы спросить, не нужна ли врачебная помощь. Причем второй раз он явился с топориком для разделки мяса.

– Знаешь кодировку т9 на телефоне? Которая сама угадывает слова? – лепетал Корнелий, ухитрившийся еще в Эдеме ознакомиться с земными реалиями.

– Ну.

– Первый вариант слова «воля» знаешь какой? «Боль». Наша жизнь – одна сплошная боль.

– Я почему-то так сразу и подумал, – говорил Эссиорх, созерцая розовощекого Корнелия, чья жизнь, вне всякого сомнения, была одной сплошной болью.

Еще одно открытие – перед сном Корнелий два часа играл на флейте, причем не маголодии, а нечто невообразимое собственного сочинения. При этом у всех присутствующих в лице одного несчастного Эссиорха вымогалось непрерывное восхищение.

И, наконец, самая потрясающая новость: у Корнелия оказалась пижама с розовыми слониками. Из коротких брючин и рукавов торчали его непропорционально длинные худые конечности. Где-то в вышине поблескивали очки. Корнелий не снимал их и ночью, чтобы смотреть цветные сны.

Эссиорх, когда увидел эту пижаму, едва не свалился со своего неудачливого дивана, пахнущего табаком и многократно пролитым на него супом из пакетиков. У дивана было только три ножки. Четвертой блудной ножкой служил русско-греческий словарь тысяча девятьсот дремучего года издания. По всем признакам, до Эссиорха диван долго был прописан в общежитии МГУ.

– Слушай, – сказал Эссиорх. – По земному счету тебе лет двадцать. В двадцать лет нельзя носить пижаму со слониками.

– А с кем можно? – немедленно осведомился Корнелий.

Эссиорх затруднился ответить. На другой же день он вообще перестал обращать на что-либо внимание.

– Я оторвал душ! Это ничего? – доносилось из ванной.

Еще вчера Эссиорх подскочил бы, а сегодня уже привык и только скорбно смотрел на потолок.

– Ничего. Это третий шланг за год. И второй смеситель. Уверен, что существует мировой заговор производителей быстроломающихся товаров.

– Заговор? – восторженно переспросил Корнелий.

– Да. Чем чаще шланги рвутся, тем чаще покупаешь новые. Заводы работают, помойки тоже трудятся. Мировая экономика развивается.

Вместе с Корнелием Эссиорх таскался по городу. Корнелий забредал в самые скучные музеи, например, в музей свиноводства или пожарного дела, осматривал их от первого зала до последнего и неуклонно заявлял, что ему не понравилось. Эссиорх уже едва переставлял ноги.

Попутно Корнелий выискивал на улицах Москвы суккубов и комиссионеров и обстреливал их маголодиями с упорством охотника, который пытается восполнить отсутствие меткости пулеметной пальбой.