Первый эйдос

Хранитель посмотрел на его руку, но Корнелий уже убрал ее сам.

– А мысль вот какая! Арея можно не убивать, а взять живым! Оценил, а? Будет совсем круто доставить его в Эдем на суд!.. Смотри: подходишь к Арею, ошеломляешь его ударом флейты (ты ведь был ошеломлен, почти раздавлен, не так ли?), резким ударом ноги выбиваешь меч и… ой!

Эссиорх согнулся.

– Еще раз попытаешься вскинуть свою тощую коленку, я оторву тебе ногу там, где она крепится к бедру, – прохрипел он.

Корнелий оскорбленно вспыхнул.

– Но-но, старик, не надо кипеть! Тебе не идет! Не хочешь – не буду делиться с тобой мыслями!

– Да уж пожалуйста. Или мне придется тебя связывать.

Корнелий небрежно кивнул, отодвинул Эссиорха и мимо него протиснулся в квартиру. Чемодан плыл за ним, цепляясь за углы.

– Ну и где моя комната? Надеюсь, там чисто. Ненавижу грязь, – заявил юнец.

– Твоя что? – не понял Эссиорх.

– Комната. Я остановлюсь у тебя, если ты не против.

– А если против? – спросил хранитель.

Корнелий наморщил лоб. Было заметно, что о такой возможности он не задумывался.

– Ты что, шутишь, да? Ну тогда тоже поживу, только недолго. Не напрягайся, старичок! – сказал он.

Эссиорх вздохнул. У стражей света, привыкших к временным масштабам Эдема, свое представление о «недолго». С другой стороны, если не присмотреть за парнем, его прикончат еще до вечера.

– Тронешь мою зубную щетку или бритву – убью. В рисунках не рыться. Ничего не перекладывать. Запчасти для мотоцикла не цапать. Если где-то беспорядок – это у меня такой порядок. Усек? – сказал он сурово.

– Да, Эссиорх. Не волнуйся! – снисходительно заверил его Корнелий и тотчас чемоданом опрокинул стеллаж со всем содержимым.

– Прости, старичок! – сказал он.

– Слушай, ты!.. – заорал Эссиорх.

– Да, слушаю… – немедленно отозвался Корнелий и захлопал глазами.

Увеличенные стеклами очков, его глаза казались жалобными, как у раненой лани. Новому связному это было хорошо известно. Когда было нужно, он использовал свою беспомощность, как кастет в подворотне.

Вот и сейчас, стоило Эссиорху заглянуть ему в глаза, как он сдался. Злиться на Корнелия было бессмысленно. Все равно что кричать на большую собаку, которая поставила ему на грудь грязные лапы.

– Ты ляжешь на кровати, – проворчал он.

– Но она же твоя! Нет-нет-нет, не уговаривай! Я лягу на полу! На голом холодном полу! – благородно отказался Корнелий, что не помешало ему немедленно плюхнуться на кровать и туда же забросить чемодан.

– У меня есть еще диван, – сказал Эссиорх и отправился поднимать стеллаж.

* * *"

"В ближайшие сутки ему предстояло узнать о Корнелии массу неожиданного. Например, что новый связной боится темноты. В Эдеме полного мрака нет никогда и нигде, даже ночью.