Первый закон

Инквизиция в те дни была благородным учреждением, где работали самые лучшие, самые умные. Служить своему королю и искоренять измену – таковы были их единственное желание и единственная награда!

«О да, отличная была жизнь в старые времена!»

Архилектор снова скользнул на сиденье и наклонился к Глокте через стол.

– Теперь же мы стали учреждением, где третьи сыновья обедневших дворян набивают себе карманы взятками. Где разное отребье удовлетворяет свою тягу к истязанию людей. Наше влияние на короля постоянно слабеет, наш бюджет урезается. Когда-то нас боялись и почитали, Глокта, а теперь…

«А теперь мы превратились в горстку жалких мошенников».

Сульт нахмурился и продолжал:

– Ну, скажем мягко, теперь это не совсем так. Интриги и измены множатся, и я боюсь, что инквизиция уже не справляется со своими задачами. Слишком многим наставникам нельзя больше верить. Их заботят не интересы короля и государств, а собственная выгода.

«Наставникам? Нельзя верить? Я сейчас упаду в обморок от потрясения!»

Брови Сульта сошлись еще ближе к переносице.

– И теперь еще умер Феект.

Глокта поднял голову.

– Что? Лорд-канцлер?

– Об этом объявят завтра утром. Он умер внезапно несколько дней назад, среди ночи, когда вы были заняты с вашим другом Реусом. Обстоятельства его смерти не совсем ясны, но ведь ему было почти девяносто. Удивительно, что он протянул так долго. «Золотой канцлер», так его называли. Величайший политик своего времени. Его изображение уже высекают в камне, чтобы поставить на аллее Королей. – Сульт хмыкнул. – Величайшая награда, на какую любой из нас может лишь надеяться. – Глаза архилектора сузились, превратившись в голубые щелочки. – Если у вас сохранились детские представления о том, что Союзом правит король или высокородные болтуны из открытого совета, можете с ними проститься. Закрытый совет – вот где находится истинная власть! И ее там больше, чем когда-либо со времени болезни короля. Двенадцать человек в двенадцати больших неудобных креслах, один из них я. Двенадцать человек с очень разными взглядами, и в течение двадцати лет, в годы войны и в мирное время, Феект поддерживал равновесие совета. Он натравливал инквизицию на судей, банкиров – на военных. Он был осью, на которой вращалось королевство, основанием, на котором оно покоилось. Теперь он умер, и на этом месте образовалась дыра. Не одна, а множество зияющих дыр – и люди будут торопиться заполнить их. У меня есть ощущение, что слезливый болван Маровия, это кровоточащее сердце Верховного суда, этот самозваный любимец простонародья, станет первым в очереди. Очень зыбкая и опасная ситуация. – Архилектор уперся кулаками в стол перед собой.