Первый закон

Они верны только самим себе, их долг состоит лишь в наполнении собственных кошельков, их единственная гордость заключается в том, чтобы надуть тех, кто стоит выше их, а честь оценивается в серебряных монетах!

«Нет нужды спрашивать, к какому разряду принадлежишь ты сам».

Сульт хмуро посмотрел на открывавшийся за окном вид и повернулся.

– В наши дни, как мы видим, чей угодно сын может получить образование, открыть дело и стать богатым. Купеческие гильдии – торговцы шелком, торговцы пряностями и им подобные – неуклонно увеличивают свое богатство и влияние. Разные выскочки, самонадеянные простолюдины диктуют условия тем, кто от природы поставлен повелевать ими! Их жирные алчные пальцы дергают за струны власти. Это становится невыносимым!

Он передернулся и вновь зашагал по комнате.

– Я буду говорить с вами откровенно, инквизитор. – Архилектор взмахнул рукой, показывая, что его откровенность является бесценным подарком. – Никогда прежде Союз не казался таким могущественным, никогда не владел столькими землями; но за этим фасадом мы слабы. Вряд ли для кого-то является секретом, что король уже не в состоянии самостоятельно принимать решения. Кронпринц Ладислав – хлыщ, окруженный льстецами и дураками. Его интересуют лишь азартные игры и наряды. Принц Рейнольт гораздо лучше приспособлен для того, чтобы править, но он, к сожалению, младший. Закрытый совет, чья задача должна бы состоять в том, чтобы направлять наш тонущий корабль, доверху набит мошенниками и интриганами. Кто-то из них еще верен короне, но таких немного, и каждый готов тащить короля туда, куда ему вздумается.

«Какая досада – очевидно, они все должны тащить его туда, куда вздумается тебе?»

– Тем временем Союз осажден врагами, опасности грозят ему из-за границ и изнутри. В Гуркхуле правит новый энергичный император, он готовит страну к еще одной войне. Северяне тоже взялись за оружие и рыщут на границах Инглии. В открытом совете дворяне требуют возвращения им старинных привилегий, а в деревнях крестьяне выступают за новые права. – Он тяжело вздохнул. – Да, старый порядок рушится, и ни у кого не хватает ни искренности, ни мужества поддержать его.

Сульт помедлил, глядя на один из портретов: плотный лысый человек в белых одеждах. Глокта сразу узнал его: Цоллер, величайший из архилекторов. Неустанный ревнитель инквизиции, герой палачей, бич непокорных.

Тот мрачно взирал со стены, словно даже после смерти мог сжечь изменников взглядом.

– Цоллер, – проговорил Сульт. – В его время все было по-другому, уверяю вас. При нем не было ни жалобщиков‐крестьян, ни мошенников‐купцов, ни недовольных дворян. Если человек забывал свое место, ему напоминали об этом каленым железом, и любой судья, осмелившийся возразить, пропадал без следа.