Первый закон

– Еще бы, всегда приятно возобновить старое знакомство.

– Мы вместе сражались в Гуркхуле.

– Правда? – Потное лицо Виссбрука передернулось от потрясения. – Что?.. Так вы… тот самый Глокта?

– Да, я действительно, как вы выразились, тот самый Глокта.

– Э-э, ну что ж… э-э… как вы поживаете?

– В ужасных страданиях, спасибо, что спросили. Зато вы, как я вижу, процветаете, и это является для меня огромным утешением.

Виссбрук снова заморгал, но Глокта не дал ему времени ответить.

– А это, очевидно, лорд-губернатор Вюрмс. Огромная честь, ваша милость.

Старик был карикатурно дряхлым: фигура, съежившаяся под роскошной парадной мантией, словно сушеная слива в ворсистой кожуре. Его руки зябко дрожали, несмотря на жару, а на голове сияла лысина в обрамлении нескольких белых прядок. Он прищурил на Глокту слабые слезящиеся глаза.

– Что он сказал? – Лорд-губернатор растерянно повел взглядом вокруг себя. – Кто этот человек?

Генерал Виссбрук наклонился к нему так близко, что его губы почти коснулись уха старика.

– Наставник Глокта, ваша милость! Прислали взамен Давуста!

– Глокта? Глокта? А куда, черт побери, подевался Давуст?

Никто не потрудился ему ответить.

– Я Корстен дан Вюрмс. – Сын лорда-губернатора выговорил собственное имя, словно магическое заклинание, и протянул Глокте руку так, будто она была бесценным даром.

Он небрежно раскинулся на стуле – светловолосый и красивый, загорелый, сияющий здоровьем, настолько же атлетически гибкий и сильный, насколько его отец был дряхлым и немощным.

«Я уже презираю его».

– Как я понимаю, вы когда-то были неплохим фехтовальщиком. – Вюрмс с глумливой ухмылкой оглядел Глокту сверху донизу. – Я тоже фехтую, но здесь нет никого, кто мог бы стать моим партнером. Может, как-нибудь устроим встречу?

«Я бы с радостью, ублюдок. Если бы была цела моя нога, я бы выпотрошил тебя так, что ты и глазом не успел бы моргнуть».

– Да, я действительно раньше фехтовал, но, увы, пришлось бросить. Здоровье не позволяет. – Глокта ответил Вюрмсу своей беззубой улыбкой. – Впрочем, смею предположить, я мог бы дать вам несколько подсказок, если вы так горите желанием усовершенствовать ваше искусство.

Услышав это, Вюрмс нахмурился, но Глокта уже двигался дальше.

– А вы, должно быть, хаддиш Кадия?

Хаддиш был высокий и стройный мужчина с длинной шеей и усталыми глазами. На нем было свободное белое одеяние и простой белый тюрбан на голове.

«На вид он не богаче любого другого туземца из Нижнего города, но в нем явно чувствуется величие».

– Я Кадия, и я был избран народом Дагоски, чтобы говорить от их имени. Но я больше не зову себя хаддишем. Жрец без храма – не жрец.

– Сколько можно слушать про этот ваш храм? – заныл Вюрмс.

– Боюсь, вам придется об этом слушать, пока я сижу в этом совете.