Первый закон

Меч с хрустом врезался врагу в колено, и оно вывернулось в обратную сторону. Затем Девять Смертей подрубил другую его ногу, лишив человека в маске последней опоры. Тот издал глухой вопль и закувыркался по каменному полу, болтая в воздухе раздробленными ногами.

Девять Смертей почувствовал, как что-то воткнулось ему в спину, но боли не ощутил. Это был знак, послание на тайном языке, понятное лишь ему: оно говорило о том, где находится следующий мертвец. Разворот, и меч прочертил яростную, великолепную, неотвратимую линию. Удар пришелся человеку в живот, сложил его пополам и сбил с ног. Противник врезался в стену возле камина и рухнул на пол в ливне осыпающейся штукатурки.

В воздухе просвистел нож, с глухим стуком вонзился в плечо. Его бросил тот черный с кольцами в ушах. Он стоял по другую сторону стола и улыбался, довольный броском. Страшная ошибка. Девять Смертей бросился на него. Еще один нож пролетел мимо и со звоном ударился о стену. Черный перепрыгнул через стол, и меч последовал за ним.

Темнокожий увернулся и от первого могучего выпада, и от второго. Умный, быстрый и ловкий. Но все же недостаточно ловкий.

Третий удар задел его бок. Скользящий удар, почти укус, всего лишь раздробил ребра и заставил раненого упасть на колени, вопя от боли. Последний удар был лучше: плоть и железо описали полный круг, чтобы врубиться врагу в лицо и наполовину отхватить ему голову, заливая стены фонтаном крови. Девять Смертей вытащил нож из своего плеча и швырнул на пол. Из раны хлынула кровь; она просочилась сквозь рубашку и оставила на ней большое, красивое, теплое красное пятно.

Он упал и пропал из виду – как листья, падающие с дерева, – перекатившись по полу мимо человека в маске, рубившего коротким мечом воздух в том месте, где он только что стоял. Маска не успела повернуться, а Девять Смертей уже оказался рядом, и его левая рука змеей обхватила кулаки противника. Тот рвался и боролся, но все напрасно: хватка у Девяти Смертей крепкая, как корни гор, и неотвратимая, как прилив.

– Они посылают против меня таких, как ты?

Он швырнул врага спиной об стену и навалился сверху, сдавливая его пальцы вокруг рукоятки оружия и поворачивая короткий клинок, пока тот не нацелился в грудь своего хозяина.

– Вашу мать, это оскорбление! – взревел Девять Смертей и насадил противника на его собственный меч.

Из-под маски раздавались крики, а Девять Смертей смеялся и поворачивал клинок в ране. Логен мог бы пожалеть человека, но Логен был далеко, а Девять Смертей имел не больше жалости, чем зимняя вьюга. Даже меньше. Он колол и резал, резал и улыбался. Мало-помалу вопли утихли, и он выпустил труп, упавший на холодные камни. Его пальцы стали скользкими от крови, и Девять Смертей вытирал их об одежду, о свои руки, о свое лицо – как и должно быть.