Первый шаг Некроманта

— Что вы себе позволяете, юнош… — она прервалась. — Что это? Я… Что со мной? — она в панике пыталась поднять левую руку, и безуспешно, вокруг уже собрались зеваки.

Смазливый Скаржинский, кажется, разгорячил бабулю постельными подробностями своих приключений. Я выпрямился и обратился к Рюминой.

Я быстро соображал, что можно сделать. Навыки целительства, к сожалению, ещё не разработаны. Всё, что мне было доступно — манипуляция маной во благо собственного тела, и то с мизерным эффектом.

— Авдотья Ивановна, — я взял её за руку. — Я сейчас кое-что сделаю, вы только не пугайтесь. Это поможет вам продержаться до прихода некроманта, хорошо? Если этого не сделать, то вам станет хуже.

— Я ещё так молода… Не хочу умирать…

— И ещё сто лет проживёте, разобьёте не одно мужское сердце.

Я шепнул на ухо Рюминой, чтобы принесли острый нож и когда мне вложили его в руку, я одну за другой проколол старушке подушечки пальцев.

— Ого, я думал, вы будете бояться вида крови, Авдотья Ивановна, но вы тот ещё тёртый калач, я погляжу.

— Я и не такое на своём веку повидала, юноша, — чуть слышно ответила она, и в это охотно верилось.

Минут через десять общими усилиями нашли некроманта. Седой мужчина лет сорока пяти протолкнулся через строй зевак и подошёл ко мне.

— Что вы делаете? Немедленно прекратите этот фарс. Давайте осмотрим вас, — обратился он уже мягче к пациентке и минут пять водил пассы по всему телу, выясняя причину недуга.

Я решил не вмешиваться — всё-таки это его вотчина, пусть сам разбирается, для меня диагноз был очевиден. Некромант закатал рукава и встал сзади бабули, как бы обхватывая её голову, но не касаясь. Тёмно-синее свечение мягко расползалось по Стародубской, беря в иллюзорный кокон.

Я не мог понять, что конкретно делает это заклинание, но по заалевшим щекам догадался: работа с кровью. Ещё я заметил странную особенность. Кожа мужчины для такого возраста отличалась идеальной чистотой: никаких пор, сухости или морщин, но это всё касается лишь одной руки. Вторая, будто уродливый брат-близнец олицетворяла собой все деформации, что можно собрать с возрастом. Она была покрыта пигментными пятнами, обвисала и шелушилась в некоторых местах, а кутикулы и вовсе почерневшие.

Когда некромант закончил, и Авдотья Ивановна заявила, что чувствует себя прекрасно, собравшиеся восхищённо захлопали.

— Давайте я вам помогу закрыть эти раны, — взял её за ладонь эскулап. — Варварство такое творить, юноша, вы вообще кем себя возомнили?

Пока он залечивал маленькие ранки, все взгляды перешли на меня, в ожидании, что я отвечу. Послышались краткие перешёптывания.

— Этим действием я снизил давление и улучшил кровообращение у баронессы Стародубской. Был риск не дождаться вас вовремя.