Первый шаг Некроманта

Рядом уже нарисовался щёголь Скаржинский, успевший сменить наряд на тёмно-синий фрак с золотой вышивкой вдоль лацканов и манжет.

— Госпожа Рюмина, ваше гостеприимство и утончённость восхищают. Для меня честь быть приглашённым на ваш великолепный бал, — я слегка поклонился и протянул баронессе руку, та вежливо её пожала и ответила.

— Благодарю за любезные слова, барон. Прошу, чувствуйте себя как дома и наслаждайтесь нашим обществом.

Этот обмен любезностями непривычно было видеть после свободного стиля общения молодой госпожи, но я не мог вести себя как слон в посудной лавке и тоже играл в эти игры.

Со мной поздоровался отец Елены Рюминой, и по тому, что он не отблагодарил меня за спасение дочери, я понял: родитель не в курсе о покушении. А это означало, что та поездка со Скаржинским была не одобряемым поступком и мне следует держать язык за зубами.

Впрочем, это не помешало нам с баронессой вести интересную беседу о процессах зачарования. Оказывается, она успела где-то нахвататься знаний, либо специально подготовилась к моему приезду, чтобы я не чувствовал себя чужим. Среди гостей нашлось ещё парочка аристократов, которым была близка эта тема. Один из них даже был компаньоном в московской артефакторной «Демидов и КО» — лучшей из образчиков в этом ремесле.

Краем уха я услышал какой-то сюрреалистический диалог между Скаржинским, присевшим на одно колено, и пожилой женщины, расположившейся в удобном позолоченном кресле. Её руки тряслись, а беззубый рот говорил тихо, но я разобрал.

— … Ты мне вялого не заправляй, Вова, а то я отцу твоему скажу, сколько девок ты успел попортить. Он тебя вмиг воспитает.

— Авдотья Ивановна, ну не при людях же.

— Я эти кондовые лица седьмой десяток вижу, пошли они к собачим чертям, — я услышал хриплый смех, а потом. — Ну, шо там, рассказывай, кому… — дальше Скаржинский что-то долго шептал ей на ухо. — Да ну? — опять тишина. — Вся невинность как снег весной, — затем смех, но на этот раз уже с кашлем. — Насмешил Вовик старуху: ну что ж ты вытворяешь, негодник такой а, а?

Я не выдержал и обернулся. Бабуля шутливо толкала рукой Скаржинского, и оба расстались на дружеской ноте. Впрочем, ничего нового. Я всё ещё был вовлечён в беседу, но спустя минут десять заметил, что одна половинка рта у старухи что-то слишком уж опущена вниз.

— Простите, — я прервал беседу и в срочном порядке пробрался к ветхой даме. Рюмина глянула в мою сторону и тоже пошла следом.

Я присел к знатной гостье также на одно колено и обратился.

— Извините за бестактность, я не знаю вашего имени, но вы можете сейчас поднять одновременно две руки вверх?

— Это Стародубская Авдотья Ивановна, — ответила сзади Елена. — Артём, с ней что-то не так? Она друг семьи. Делайте, как он сказал, маман.