Перворожденный

— Эй, Катрина, ты как? — окликнул ее Нэйтан.

— Порядок, — отмахнулась она, не делая попыток подняться.

Осмотрелась. Люди продолжали толпиться за границей зоны действия барьера, полагая, что это какой-то праздничный сюрприз и сейчас все снова окажутся видимыми.

— Предлагаю сменить место, — кивнул Нэйтан королю. — В твой кабинет?

— Давай, — мрачно согласился Эрик.

— Катрина, очнись!

— А? — отозвалась, но глаз не подняла.

Почему-то больше всего было жаль люстру.

Катрина протянула руку и направила энергию на разбитое произведение искусства. Осколки стали собираться по полу и возвращаться на свои места. Через минуту целая и прекрасная люстра вернулась на место.

— Впечатляюще, — восхитился Нэйт.

По минимуму используя магию во время пребывания в замке, Катрина накопила магическую энергию и теперь почти не заметила, как вернула люстре прежний вид. Она ни капли не устала.

— Катрина!

— Тут я, тут, — проворчала она и наконец встала. Одернула платье с живописными дырами на подоле.

— Сможешь перенести Эрика в его кабинет?

Катрина прикинула размер своего резерва.

— Смогу, — ответила уверенно.

— Лаура, ты с нами? — Нэйтан полностью взял ситуацию в свои руки и командовал всеми. Эрик был слишком шокирован, чтобы возражать.

— Разумеется, — будущая королева сверкнула глазами.

— Тогда — вперед, — бросил через плечо взгляд на гостей, — пусть пока повеселятся без нас. — И переместился первым, забрав с собой Эрику и Тода.

ГЛАВА 48

Быть проводником для трансляции чужих мыслеобразов на зеркало оказалось гораздо сложнее спасения люстры.

Катрина совершенно выдохлась и испытала колоссальное облегчение, когда Нэйт прервал связь. Вздохнула, не заботясь о правилах этикета, привалилась плечом к стене — стульев для посетителей в кабинете короля было всего два, и на них усадили Эрику и Тода. Эрик занял место хозяина кабинета, будущая королева замерла за его плечом.

Король молчал, все еще глядя в давно потухшее зеркало, лежащее перед ним на столе. Лаура кусала губы, несколько раз поднимала руку, чтобы дотронуться до его плеча, но каждый раз передумывала и не решалась.

Наконец, Эрик оторвал взгляд от темной поверхности зеркала и поднял его на сестру. Принцесса фыркнула и отвернулась.

— Нет уж, смотри на меня, — рявкнул король.

— Эрик… — попытался вмешаться Колшер.

— А ты — закрой рот, пока к тебе не обратятся.

Тод подавился словами и замолчал.

Нэйтан оказался прав: окажись виновен лишь Колшер, Эрик бы принял это, скрепя сердце, но принял бы, однако предательство сестры стало для него полной неожиданностью, ударом ниже пояса.

— Как ты могла?"

"Эрика фыркнула снова.

— Легко, мой важный король-братец, — каждое ее слово было пропитано ядом.