Перворожденный

— Тогда что тебе надо?! — выкрикнул негодяю в лицо. — У меня ничего больше нет! Ты все отнял!

Фостер никак не отреагировал на его пламенную речь.

— Мне нужен верный человек, — сообщил хладнокровно.

Вильмер расхохотался.

— И ты полагаешь, что я буду верен? Тебе?

Но тот будто не слышал его слов.

— Ты хотел новую жизнь, и я ее тебе дам. Достойную жизнь. А взамен попрошу только верность.

— Откуда…

Φостер дернул плечом, не дав окончить фразу.

— Я наводил о тебе справки.

Внезапно страх и ненависть к обидчику сменились новой надеждой. Вильмер подтянул рукава вверх и вытянул руки.

— Ты можешь вытащить из меня это?

Фостер скользнул взглядом по его обнаженным предплечьям и покачал головой.

— Я пришел не возвращать тебе прежнюю жизнь, а предложить новую.

Вильмер молчал. Глубоко и шумно дышал, но молчал. Незваный гость по-прежнему выглядел равнодушным и абсолютно спокойным."

"— Что ж, — произнес Фостер, вставая, — мое время дорого стоит. — Вернул стул на место и вновь накинул капюшон на лицо. — Хочешь сдохнуть, сделай это сам. Я пришел не убивать. — После чего развернулся и пошел к выходу.

Всего секунду Вильмер смотрел ему вслед, прежде чем вскочить и кинуться следом.

— Стой! Нэйтан…

Фигура в черном обернулась. Тонкие губы тронула усмешка. Этот подлец знал, что он не откажется.

— Натаниэль. Теперь меня зовут Натаниэль, — сообщил все тем же ровным спокойным голосом. — А тебя отныне зовут Филипп, и не дай тебе бог рассказать кому-то о своем прошлом…

Катрина вынырнула из сознания Φилиппа и встретилась с его гневным взглядом. Естественно, такого глубокого считывания не заметить он не мог.

Ее ладонь по-прежнему лежала на его плече, и она поспешно ее отдернула.

— Я буду вынужден доложить его величеству о том, что вы сделали, — отчеканил Филипп, после чего развернулся на каблуках и зашагал прочь. — Доброго дня, леди Морено, — донеслось до нее.

Филипп или, если быть точнее, бывший инквизитор Вильмер был напуган и одновременно пребывал в бешенстве.

А Катрина была удовлетворена: ей удалось полностью погрузиться в конкретное воспоминание, как учил ее Нэйтан, быстро и безболезненно, и увидеть то, что Филипп скрывал бы до последнего, сопротивляясь обычному считыванию.

Пусть рассказывает королю, Катрина найдет, что сказать. В конце концов, скажет правду, ведь она интересовалась не государственными тайнами, а подробностями того, что знала и так. Причем изначально о том, кто такой Филипп, ей сообщил сам Эрик.

Катрина вернулась в комнату, села перед зеркалом и на сей раз спокойно расчесала волосы и уложила в прическу.

Было интересно увидеть Нэйтана чужими глазами, особенно перемену, произошедшую в нем после роковых событий в Элее.