Перворожденный

Эрик вздохнул с облегчением, наконец решился, прошел в комнату, взял стул, сел напротив — еще лучше, как на допросе.

— У меня есть выбор, — сообщил. — Ты себя не контролировал.

Не контролировал — это правда, но правдой было и то, что он не пытался себя контролировать. Дар рванулся наружу, ломая все щиты и барьеры, но ему никто не препятствовал.

Эрик смотрел на него сочувствующе. Это было невыносимо.

— Нэйт, мне так жаль Лиссану и…

Нет, вот это было невыносимо по-настоящему.

— А мне не жаль, — Нэйтан не дал договорить, — не жаль Элею. Если бы я мог спасти Лиссану, я бы сжег их еще раз, больше, вдвое больше, если бы потребовалось. Я положил бы весь Аренор у ее ног, если бы только это помогло ее спасти.

Финистер помолчал.

— Это только еще раз говорит о том, что теперь ты неопасен и никому не угрожаешь.

Раздражение стало переходить в ярость. Он что, его не слышит? Снова верит в святость дружбы и готов забыть обо всем на свете ради друга? Нет, у королей так не работает.

— Ты меня слышишь? — Нэйт уже почти рычал. — Мне не жаль, — повторил с нажимом, — меня не мучит совесть. Мне плевать. Ты был в шоке, что Верноэль убил Анжелику и собственного отца, что Корвин устранял неугодных. Поверь, ни один из них никогда за всю свою жизнь не убил бы столько народу, сколько убил я. — Эрик сжал губы и отвернулся. — Нет уж, не отворачивайся, — прорычал Нэйтан. — Я сжег их всех: женщин, детей, пробегающую мимо собаку, спящую на подоконнике кошку. Всех. И мне наплевать. А если ты оставишь меня при себе, нет гарантий, что меня снова не накроет, что я не спалю тебя, твой замок, дорогих тебе людей. Перворожденных не осталось неспроста, их не должно быть.

Несмотря ни на тон Нэйтана, ни на его слова, король оставался абсолютно спокоен.

— Ты так хочешь, чтобы я тебя казнил? — спросил понимающе.

Он хотел.

— Да.

— Я не стану этого делать.

— Хорошо. — Нэйт встал. — Тогда я уйду прямо сейчас. Скажи Инквизиции, что я сбежал.

Эрик не шелохнулся.

— Я прошу тебя остаться.

Нэйт и сам не знал, почему не переместился сразу же, зачем все еще участвовал в этом нелепом разговоре.

Покачал головой.

— Я тебе больше не нужен. А вот моя смерть сыграла бы тебе на руку. Если ты решишь помиловать меня королевским указом, этим ты поставишь крест на своем правлении. Аренор не простит.

Финистер поднял голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Может быть, чтобы удержаться на троне, ты мне больше не нужен, но я нужен тебе.

Нэйт скептически фыркнул.

— Да неужели?

— Да, — и не думал отступать король, — я твой друг и я тебя не брошу. У тебя никого больше нет, и мне чертовски жаль, что это так. И я, как единственный оставшийся не чужой тебе человек, ни за что тебя не отпущу.

— Ты не можешь меня удержать.

Эрик кивнул, соглашаясь.

— Поэтому я прошу.