Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

А учитывая погодные условия, мы застряли здесь как минимум на выходные.

В общем, по словам соседа, к которому наведался Мирон с утра, грейдер приедет только в понедельник, а сегодня только суббота.

– Вот ты не начинай, – вздыхает Мир, убирая телефон в карман.

– Да куда уж мне…

Громов задумчиво потирает бровь и садится на кровать, чтобы натянуть носки. Пока он не видит, пытаюсь проломить взглядом тёмный затылок.

– Всё слышала, да? Прости. Она извинится.

– Не надо, – хмурюсь. – Её извинения будут лживыми.

Как и она сама.

– Что сказал Руслан? – спрашивает Мир, кивая на мой яблофон.

– Будет с тобой серьёзно разговаривать по приезду.

– Пфф… – качает он головой и переводит на меня ироничный взгляд. – Кто бы сомневался. А твой парень не ревнует?!

– К тебе?.. Нет... Что ты?.. – издеваюсь.

– Пойду снег пооткидываю.

– Как знаешь, – пожимаю плечами.

Заняться здесь абсолютно нечем, поэтому привожу себя в порядок и решаю выйти к хозяйке дома. Помогаю убрать посуду после завтрака, и за тихими разговорами мы вместе готовим борщ на обед.

– Вы извините, что мы вам надоедаем, – прошу виновато.

– Ой да, перестань, – улыбается бабушка Галя, поправляя цветастый платок. – Я старуха, живу одна. Внуки раз в полгода заезжают, мне тем более в радость, что рядом кто-то.

Вчера вечером Галина Сергеевна рассказала нам, что её муж умер два года назад после продолжительной болезни, а дети ещё по молодости в город переехали. Звали бабушку с собой после смерти Михаила Ивановича, но она отказалась уезжать из своей деревни. ""Тут и помру"" – сказала.

Осматриваю небольшую кухню. Обстановка небогатая, но чистота для пожилого человека завидная. В сверкающем белом буфете старинная посуда и несколько фотографий.

Поднявшись, изучаю их внимательно.

На одной узнаю однокурсника Громова, а на другой – саму бабушку Галю.

Входная дверь хлопает, по босым ногам проносится холод. На несколько секунд озираюсь на вошедшего в дом Мирона, и снова смотрю старые снимки в буфете.

В углу, самой последней, располагается фотография молодого человека. Образ его практически неразличим, так как видно, что карточку рвали и склеивали несколько раз.

– А это ваш муж? – киваю.

– Это? – выглядывает женщина, – нет, – качает головой и поднимается. – Это Саша…

– Саша? – наблюдаю, как она открывает буфет и извлекает из него фотографию.

– Моя первая любовь.

Округляю глаза. Морщинистые руки разглаживают симпатичное мужское лицо на фотоснимке."

"– Муж несколько раз находил в документах, рвал от злости. А я потом склеивала.

Что-то в моей душе отзывается на светлую грусть в голосе этой женщины и вдруг так непреодолимо хочется исправить то, что совершил её муж.

– Я могу перенести изображение на бумагу, – предлагаю неловко.