Первое правило королевы

Он не стал бы звонить в дверь, прежде позвонил бы по телефону.

Подруга Арина три дня назад улетела в Москву и должна вернуться только через неделю. Местные белоярские знакомые тоже не приходили к ней просто так — «охраняемая зона» к этому не располагала.

Тогда кто?..

Тут же навалилось все — и горничная Наташа, и темная машина, и шепот губернаторской дочери, и черная дыра в виске вдовы, и ее собственный побег из «мертвого дома», опрометью, по-заячьи.

Инна подошла к двери и прислушалась. Ничего. Только метель трется о стены.

Звонок снова зазвонил, и холод продрал ее от макушки до пяток в шерстяных свекровиных носках.

И тогда решительно — все-таки она почти никогда и ничего не боялась или заставляла себя не бояться — она открыла внутреннюю дверь, вышла в «сени» и распахнула дверь наружную.

— Инна Васильевна?.."

"Она отступила, чуть не поскользнувшись на холодном полу.

И голос, и человек показались ей совсем незнакомыми.

— Да.

— Разрешите… мне войти?

И тут она узнала.

Ястребов Александр Петрович, только что виденный в новостях.

— Входите, Александр Петрович.

Она пропустила его в дом, мельком глянула на улицу, в метель, и закрыла дверь.

В ушах тоненько звенело. От метели, наверное.

— Прошу прощения, что так поздно.

— Ничего.

Он стащил с плеч куртку, и пристроил ее на вешалку, и посмотрел вопросительно.

Инна стиснула кулак и тут же заставила себя его разжать — что еще за дамское волнение!..

— Мне нужно с вами поговорить, — объявил Ястребов. Вид у него был сердитый.

— Именно сегодня?

Она не была готова к разговору и, что хуже всего, не могла понять, о чем именно он хочет с ней говорить. До сегодняшней программы «Время» он был фантомом, тенью, приключением, случившимся с ней в самый плохой день ее жизни.

Она и не вспоминала о нем, потому что навалились тревожные и страшные дела, которые заняли все ее мысли и чувства.

Нет, вспоминала, конечно, вдруг подумала она, увидев, как он сел на диван и зачем-то подтянул рукава темного свитера — открылись смуглые волосатые руки.

— Хотите чаю? — нервно спросила она и возненавидела себя за эту нервность — как институтка.

— Нет, спасибо.

Как нет?! Когда приходят после десяти в дом к незнакомой — если не считать проведенной вместе ночи! — даме, отказываться от чая никак нельзя. Что тогда делать, если не чай пить?!

— Может быть, кофе?

Ястребов посмотрел на нее — глаза были очень черными.

— Ну, давайте кофе.

Не «ну, давайте», а «спасибо вам большое», вот как надо сказать! Но поправлять его Инна не стала — еще что!

— А… курить у вас можно?

Она не любила, когда у нее в доме курили, потом плохо спала, мучилась головой, но не разрешить ему почему-то не смогла.