Первое правило королевы

Он тоже посмотрел на нее и пожал плечами — черт его знает, что он имеет в виду, что означал этот жест? Скорее всего ничего особенного, но все-таки странно.

— И здесь у тебя, Инна Васильевна? — Голос насквозь пропитан язвительностью пополам с водкой.

Симоненко — с очень красным лицом и рюмкой в огромной крестьянской лапище.

— Это газета «Совершенно секретно», — не моргнув глазом соврала Инна. — Хотят проводить журналистское расследование. Говорят, обстоятельства гибели очень странные.

Симоненко так перепугался, что даже свою рюмочку сунул на подоконник и руками замахал. Инна слегка отодвинулась. Юра отошел от них. Он знал, что от Симоненко Инну спасать не нужно, он не опасен. Впрочем, она и с опасными справлялась виртуозно.

— Что ты, что ты, Инна Васильевна, — горячо забормотал главный по сельскому хозяйству, — какое еще расследование, только ихних расследований нам не хватает! Да еще «Совершенно секретно»!.. Они же… они муравьи, а не журналисты, они тут у нас в каждую дырку!.. Останови, останови, Инна Васильевна! Расследование, «Совершено секретно»!

Глаза «кадрового работника» уже шарили по залу, искали, к кому бы сию же минуту кинуться с докладом, но никого не находилось — Симоненко был ставленником губернатора, только ему докладывал, с ним «обсуждал», ему «сообщал», а теперь и «сообщить» было некому!

Осознав это, Симоненко схватил свою отставленную стопку, опрокинул в могучее горло и посмотрел на Инну жалобно — он-то как раз и остался сиротой. Дни его карьерного процветания сочтены, никому он не нужен, старый «кадровик», «волк», «зубр», не то что какую-то там собаку, мамонта съевший на аппаратной работе!

— Я свяжусь с вами позже, — пообещала безжалостная Инна телефону «Нокия».

— Какое еще расследование, — бормотал рядом Симоненко. — Ты, Инна Васильевна, остереглась бы… Расследование!.. На поминках негоже…

Чей-то взгляд сверлил ей голову, она чувствовала, как будто видела это сверло, блестящее и острое, и видела, куда оно входит — в скулу, разгоревшуюся от трубки. Она быстро, внимательно и незаметно осмотрела зал. Симоненко топтался рядом и ныл, и его нытье было ей на руку — она могла смотреть почти беспрепятственно.

Ничего. Никто не таращился, не пригибался к плечу соседа, не прятался за зелеными шторами. Но сверло не исчезало, продолжало буравить скулу и щеку.

Что за черт!"

"Она завертела головой, уже почти в открытую, и опять безрезультатно. Посмотреть наверх она не догадалась.

* * *Там, где лестница заканчивалась небольшой закругленной площадкой, их было трое — задержавшихся после отъезда московского начальства. Они должны были кое-что обсудить, именно здесь и сейчас, не привлекая к себе ничьего внимания.