Первое правило королевы

Ее шуба стекала с кресла светло-коричневой переливающейся меховой волной, а на ней разлеглась Джина — лапы раскинуты, бочок мерно вздымается, глаза блаженно закрыты, а уши тем не менее топориком, что означает — ситуация под контролем. Я отлично знаю, что мне здесь не место, что ты почему-то не любишь, когда я сплю на твоей шубе, но мне это нравится, так что я буду продолжать спать, а ты как хочешь!..

Тоник сидел на полу, дергал то хвостом, то откушенным в давней драке ухом и, прищурившись, смотрел на Джину — мечтал выжить ее с Инниной шубы и занять вожделенное место.

Никаких следов горничной Наташи или ее верхней одежды.

Инна посмотрела на котов, занятых своей внутренней политикой.

— Осип Савельич!

— А?

— Ты не видел, на вешалке… ничего не было?

— На какой вешалке? Украли чего?!

— Да нет, — сказала Инна с досадой, — ничего не украли! Ты, когда вошел, не обратил внимания на вешалку? Ничего на ней не висело?

— Вот эта самая дубленка твоя висела! — Осип схватил дубленку за вытертый рукав и потряс у Инны перед носом. — Так вот она и висит!

— Господи, я вижу, что висит! Горничная в чем пришла? В одном платье?

Осип остановился, выпустил рукав и медленно произнес:

— Мать честная!..

— Вот именно."

"Инна секунду думала, потом побежала в кабинет, где, ясное дело, не оказалось никаких шарфов и шуб, а потом выскочила на крыльцо, прямо в чулках — нет у нее тапок с мордами и самопальным синим войлоком, нет, и все тут! — и прямо на ледяную, присыпанную жестким крупчатым снегом коричневую плитку.

— Куда?! — закричал страшным голосом «кулак и белобандит», но она не слушала.

Ветер с Енисея, разошедшийся не на шутку, крутил по дорожкам снежные вихри, языками лезшие на плитку.

И никаких следов.

Замело? Занесло? Исчезли?

А был ли мальчик?! То есть девочка! Девочка Наташа была или нет?!

В дверь стал лезть Осип с ее сапогами в руках, и совать их ей, и хватать за руку, и тащить в дом, и она в конце концов позволила ему втащить ее.

— Что ты как угорелая скачешь, Инна Васильевна?! Мороз на улице, метель, а она босая скачет! Хоть бы ноги обула, накинула бы что-нибудь!..

— Если она ушла, должны были остаться следы. Или не должны?

— А шут их знает! Ноги небось мокрые, ты вон, гляди, следы оставляешь!..

— Как же она ушла? Без шубы и шапки, без следов на снегу?!

— Вот далась она тебе! Как пришла, так и ушла, какое тебе дело до нее?!

Инна и сама не могла бы объяснить, что уж ее так сильно… встревожило. Ну, была какая-то непонятная горничная, ну делась куда-то, ну и что?

Не об этом ты должна сейчас думать, Инна Васильевна! Ты должна думать, как тебе держаться, чтобы угодить всем, кому надо угодить, и уклониться от тех, от кого надо уклониться.