Первое правило королевы

Ни помощника, ни секретаря на месте не было, тогда что он мог тут делать? Губернатор никогда не принял бы помощника начальника управления, это смешно! Тем не менее вы его приняли, потому что больше тут нет никаких дверей и идти ему было некуда.

— Как вы наблюдательны, миледи, — восхитился Юра.

— В квартире Захара я нашла вот это, — и она выложила из кармана тоненький лоскуток, похожий на паутину. — Знаете, что это такое, Сергей Ильич? Это сетка для волос. Наш Юра очень любит свою прическу, бережет ее и сохраняет сеточкой, я сегодня сама видела. Да, и девушка! Горничная Наташа, которая явилась ко мне в день похорон! Вы решили на всякий случай проверить, нет ли у меня какого-то компромата, не сплавил ли мне Мухин каких-нибудь бумаг. Пришла милая девочка и обыскала мой кабинет. Потом Юра посадил ее в машину и увез в метель и снег без пальто и шапки. Сегодня я ее тоже почти что видела, эту девушку. Да главное даже не она, а фартук. Фартук на вешалке висел. Голубой, как у всех в хозяйственном управлении.

— Просто, как все гениальное, — задумчиво сказал Якушев, допил воду и сунул стакан в шкаф таким окончательным движением, что Инна поняла, что сейчас ее непременно будут убивать.

— Вы мне только скажите, Юра, почему у вашего Захара все псевдонимы на «Г», а фамилия Юшин?

— Потому что моя фамилия Захарчук! — радостно ответил Юра, — А зовут меня Георгий! Вот как Сергей Ильич постарался в смысле документиков — чтобы все было красиво. Мне мое имя очень нравится. Так что «ЗГ» — это я. Георгий Захарчук.

Он посмотрел на Якушева, и тот кивнул, и Юра вдруг прыгнул прямо на Инну и повалил ее, широко замахиваясь рукой, а она стала бешено сопротивляться, крутить головой и подтягивать ноги, и громкий хлопок двери и топот вдруг накрыли ее с головой, оглушили, словно выбили барабанные перепонки, и Юра куда-то исчез, и она растерянно села на ковре.

Их было много, человек восемь, — в одинаковых дешевых костюмах и галстуках. Бритые головы, равнодушные лица профессионалов. Инне вдруг показалось, что она никогда не видела таких красивых лиц.

Юра, распластавшись, лежал лицом на ковре, придавленный мощным коленом. Якушев стоял у стены, распяленный, как мотылек на булавках. Двое обыскивали его.

В распахнутые двери вошел еще один, постарше, и волосы на голове у него были несколько длиннее.

Он огляделся и сказал невеселой скороговоркой:

— Никому не двигаться, ФСБ России."

"Потом увидел Инну, улыбнулся медвежьей улыбкой, протянул руку и поднял ее с ковра. Она встала на ноги, всем свои видом давая понять, что с ней все в порядке, помощь не требуется, и вдруг чуть не упала — сломанный каблук валялся отдельно, под стулом.

Глаза налились слезами.

— Вы что, Инна Васильевна? — поразился тот, который вошел последним.