Первое правило королевы

Ей не было плохо, когда Генка собрал чемодан и прихорашивался перед зеркалом, а тут вдруг мысль о том, что он оформлял документы для отпуска, покупал билеты, заказывал отель — на Катины деньги! — и уже знал, что с ним полетит та, с ягодицами и разноцветными волосами, а не она, Катя, убила ее окончательно.

Через две недели Генка вернулся и решил поделить Катину квартиру.

«Нам с Илоной надо где-то жить. У нее коммуналка, соседи — ужас. Она художник, ей нужно работать, а вдвоем в ее комнатке очень тесно. Так что давай, давай, потеснись, милая».

Он говорил это жизнерадостным и бодрым тоном совершенно уверенного в себе человека, и Катя решила, что она его непременно убьет. Подготовится, выберет время, придумает, как это сделать, — и убьет.

Так будет значительно лучше, чем терпеть. Терпеть она уже почти не могла.

У нее теперь часто шумело в ушах, и сознание словно отлетало от тела и зависало над головой, — она видела себя, как садится в машину, поворачивает ключ в зажигании, едет, потом останавливается у магазина, потом поднимается по лестнице.

Генка развил бурную деятельность и весело говорил ей, что «мало ей не будет», они все «по-честному поделят», а у нее папочка богатый, он ей еще сто квартир купит!"

"Оказалось, что квартиру поделить никак нельзя. Отец, покупая ее, сделал как-то так, что ни разменять, ни продать, ни подарить ее невозможно — по крайней мере, пока он жив и здоров.

Генка бесился, грозил нанять каких-то специалистов и даже приходил к ней, Кате, с мокрогубым и румяным лысым юношей, который ей представился адвокатом. Юноша обошел все комнаты, утираясь платком, выпил у нее на кухне три чашки чаю, съел два пирога и полкоробки конфет, затем осведомился, как это ее угораздило с «такой сволотой связаться», откланялся и ушел, напоследок кротко попросив Генку больше в их контору не обращаться.

Генку такое отступничество нисколько не охладило, он с утроенной энергией продолжил борьбу, пока не уверился окончательно, что поделить Катину квартиру на самом деле нельзя. Да и отец, узнав о Катиных «переменах», по своей привычке моментально вмешался, кому-то пригрозил, кого-то попросил, нажал на какие-то кнопки — а может, рычаги, — и Генка из Катиной жизни исчез. Но не бесследно.

«Погоди, дура. Папочка твой вечно жить не будет, а помрет, тогда мы еще посмотрим, чья возьмет. В конце концов, я тоже право имею. Я с тобой пять лет мучился, а теперь меня без штанов на улицу?! Нет уж, дорогая, ничего у вас не выйдет».

Кате было все равно. Она знала совершенно точно, что убьет его — выберет время, подготовится получше и убьет. Никто ее не остановит, даже отец.