Первое правило королевы

У «читающей публики» Петр Валеев имел репутацию борца, у «сильных мира» — шавки, которая брешет, а ветер носит, а если заплатить ему, то кого хочешь покусает, хоть своих, хоть чужих, но не больно.

Ну, Маша Плещеева, она же Михаил Пискарев, риторически и безадресно вопрошала — доколе?! Доколе будет продолжаться грабеж, доколе простых людей будут притеснять, доколе чиновники будут издеваться над теми, кто от них зависит, доколе зимой будет идти снег? Инна была уверена, что никак невозможно получить на эти вопросы хоть сколько-нибудь внятные ответы, поэтому у Маши Плещеевой впереди простиралось еще не паханное поле — «доколе».

Еще была Дуняша Простоквашина, настоящее имя Юля Фефер, которая вразумляла красоток, как им еще лучше украситься, и советовала мужчинам, что лучше всего подарить любимой на Новый год или День святого Валентина. По Юлиному, Дуняшиному то есть, выходило, что самый лучший, после бриллиантов, подарок — это неделька у теплого моря, спортивная машинка и все такое. Простенько и со вкусом.

Остальные фамилии Инне были неизвестны, и она записывала все подряд, позабыв про время. В таком виде — в блузке, колготках и с дырявым листком в руке — ее и застал помощник Юра, приехавший, чтобы проводить се на теледебаты.

Про Юру она начисто позабыла.

— Инна Васильевна! — вскрикнул он, увидав ее колготки, и залился мальчишеской краской, и сорвал шапку, словно намереваясь ею закрыться, и заюлил, и стал отводить глаза.

— Простите, Юра, — растерялась Инна и спряталась за дверь, — а что, уже?..

— Уже полседьмого, Инна Васильевна! — громко объявил из-за двери Юра. От неловкости так громко, поняла Инна. — Нам пора… уезжать…

— Проходите, — пригласила она, — не пугайтесь так. Я буду готова через минуту.

Откуда-то сверху, совершенно непонятно откуда, на пол обрушился Тоник, сел, поглядел по сторонам, потом подошел к Инниным ботинкам и стал их обнюхивать, как будто никогда раньше не видел. Хвост трубой, на морде ухмылка.

Юра покосился на него. Тоник сел между ботинками и уставился на Юру.

Она моя, вот что было написано на усатой морде. Я не знаю, зачем ты пришел, но она моя.

Прибежала Инна, в костюме и с сумочкой, швырнула сумочку в кресло и стала обуваться. Юра с Тоником следили за ней очень внимательно. Тоник — открыто. Юра — исподтишка.

— Какая-то странная история со мной произошла, — пожаловалась она, когда Юра подал ей шубу, на этот раз другую, белую, коротенькую, и она принялась решительно заталкивать под мех консервативный английский шарф.

— Что за история?

— Ерунда какая-то, Юр. Вчера я вернулась после кладбища, а у меня тут незнакомая девица. Она сказала, что горничная и что подменяет мою постоянную, Аделаиду Петровну. Потом она ушла в чем была, а на улице весь день мело и холодно было.