Первое правило королевы

Лоб ее был очень белым, под глазами синева, на висках желтизна.

— Катя, послушайте меня. Вам пока лучше не выходить из дома. Побудьте здесь.

— Я не могу. Там мама. Надо все устраивать.

— Катя, там и без вас все устроят. Хотя бы до вечера побудьте здесь.

— Я не могу. Из-за мамы.

— Я все равно вас запру, — заявила Инна спокойно. — А на окнах решетки.

Катя повернула голову и посмотрела на нее.

Инне показалось, что безмятежного вчерашнего безумия в ее глазах больше нет, осталась лишь вся тоска, что только есть на белом свете. Как она там поместилась?..

— Митьку надо найти, — с трудом выговорила Катя. — Сказать про маму. Он не знает, наверно.

Инна была уверена, что, даже если Митю найдут и скажут, что его мать умерла, он ничего не поймет.

— Все-таки я, наверное, пойду, Инна Васильна.

— Никуда вы не пойдете, — жестко сказала Инна. — Или вы хотите к вечеру стать третьим в вашей семье трупом?

Она умела быть жесткой, непреклонной, несгибаемой — когда это требовалось. Она была в сто раз сильнее Кати Мухиной и была уверена, что сумеет Катю остановить.

— Так что до вечера вы точно останетесь здесь. Горничная сейчас уйдет, я попрошу ее, чтобы она долго не возилась. Завтрак вам мы оставим. Вечером приедет Глеб, и мы что-нибудь придумаем.

— Глеб — это тот, кто вчера меня нашел?

— Вы сами его нашли.

— Он правда был начальником папиной охраны?

Инна удивилась:

— Неужели вы не помните?

Катя улыбнулась:

— Почти… нет. Мне кажется, что если и помню, то только чуть-чуть. Но все равно мне нельзя оставаться здесь. Меня искать, наверное, будут. Мой… муж вчера прилетел.

— Я позвоню вашему мужу и скажу, что вы гостите у меня.

Катя отвела глаза и опять уставилась в потолок.

— Нет.

— Почему нет?

— Я не хочу, чтобы он сюда приходил.

Инна нетерпеливо вздохнула — Катин муж ее не слишком интересовал, и вообще ее всегда раздражало, когда женщина не могла за себя постоять.

— Я не стану сообщать ему пароли и явки.

— Что?

— Катя, вы пока отдыхайте, а там посмотрим.

Катя помолчала.

— Спасибо. — И Инна поняла, что своего добилась.

Кате не хотелось «на войну» — выходить из убежища, принимать сложные решения, брать на себя проблемы, решать их, тащить на хребте ответственность. Ей нужна была передышка, и Инна такую передышку предлагала. Ей нужно было как следует прочувствовать свое горе, чтобы принять его и смириться с ним — Иннин теплый и глухой кабинет был лучшим местом для этого.

Кроме того, Катя почти не помнила, что делала вчера, и ее это пугало. С тех пор как сознание стало отлетать от тела и Катя как будто видела себя со стороны и немного сверху, она ни разу не задумалась, что именно происходило, когда сознание существовало отдельно? Где она была, что делала, что видела?..

А теперь вот задумалась.