Первое правило королевы

— А кто именно вас не пустил?

— Как кто? Первый заместитель, Якушев Сергей Ильич.

— Якушев вас не пустил потому, что ему скандалы в крае не ко времени, — нетерпеливо сказала Инна. — Кроме того, с Мухиным он сто лет дружил. Вряд ли бы он согласился, чтобы сейчас вы начали ковыряться в его шкафах, бумагах, письмах! Найдете какие-нибудь незаконные сделки, деньги или что там еще… Такого добра у каждого губернатора навалом.

Глеб быстро взглянул на нее, как полоснул ножом, и спрятал нож обратно в ножны."

"— Я, Инна Васильевна, вас хорошо знаю, и знаю, что нашу работу вы уважаете, потому и не обижаюсь.

— Да. Ты не обижайся, Глеб. Ты лучше мне помоги.

— Да все, что хотите, Инна Васильевна!

— Попробуй узнать, кто такая эта Маша Мурзина, которая утопилась. Может, у вас в архивах есть что-то. Может, не о ней самой, а о ее семье.

Глеб удивился так, что у него даже брови зашевелились.

— А… зачем вам семья Маши Мурзиной?

Инна холодно на него посмотрела.

— Затем, что губернаторская вдова вспомнила о ней в день похорон своего мужа. Странно, что вообще вспомнила, Катя сказала, что прошло… сколько?..

— Двадцать лет.

— Двадцать лет. Ты помнишь, что было двадцать лет назад?

Глеб развеселился и пожал плечами. Норвежские узоры толстого свитера шевельнулись и пошли складками.

— В Девятом управлении служил. Анатолий Васильевич тогда еще первым секретарем не был. Его вроде в восемьдесят четвертом назначили, да?

— Не назначили, — поправила Инна, — это называлось — выбрали на заседании пленума.

— Помню, как за молоком ездил, — вдруг радостно сказал Глеб. — В Белоярске его не было, так я на мотоцикле в деревню ездил, верст за сорок. Сорок да сорок — восемьдесят. Туда ехал с ветерком. А обратно… с бидоном.

Они помолчали, вспоминая каждый свое — кто бидон с молоком, кто драку с соседскими мальчишками из-за собаки, которую они обижали, а Инна с ходу ввязалась в бой. До сих пор в безупречных — своих, а не американских! — зубах остался крохотный изъян. Зуб, почти выбитый прямым ударом, был будто чуть-чуть повернут. Правда, дралась она раньше, чем двадцать лет назад.

— Вряд ли, конечно, что-то есть, — задумчиво проговорила Инна. — Хоть бы узнать, из-за чего она утопилась.

— Если она есть в картотеке, узнаем, — пообещал Глеб.

— И про этого мужа. Геннадий Зосимов, если я не ошибаюсь. Только он питерский, а не местный.

Глеб улыбнулся и поболтал в кружке остатки кофе.

— Да ладно, Инна Васильевна. Какое это значение имеет — питерский или хоть… южнокорейский. Картотека на всех одна.

Инна посмотрела на него и тоже улыбнулась.

— Ты кто теперь, Глебушка? — неожиданно спросила она.

— Майор.

— Это хорошо?

Он опять пожал плечами в норвежском узоре.

— Нормально пока. А там поглядим.

Они помолчали.