Волчья хватка. Книга первая

Финансист сделал небольшую передышку, будто бы вновь рассматривая полотна Ражного-старшего и одновременно не спуская прикрытого и затаённого взора с младшего. Сегодня он уже не волновался так, как вчера; напротив, держался уверенно и в какой-то степени нагло. Он пытался зафиксировать реакцию противника, постепенно, как ему казалось, стягивая удавку, чтобы впоследствии сориентироваться и подкорректировать свои действия."

"Ражный не предоставил ему такой роскоши. — Я говорил, что остановился на твоей кандидатуре не случайно, — продолжал тот с прежним лёгким напором. — И подвиг меня пойти на контакт… снятый Кудеяром видеоматериал. Точнее, нет. Ещё раньше, когда Хоори принёс мне зёрнышко, раскусить которое японцу не удалось. В силу слишком полярного мироощущения. В том самом манускрипте есть упоминание о яром сердце. Видимо, косоглазый долго грыз его, разрабатывал целые философские теории и пришёл к выводу, что это всего лишь грозное сердце. Но я-то русский, мне не нужно долго искать смыслов выражения — ярое сердце, ярое око… Можно только представить себе, какой должна быть душа воина Засадного Полка, если он вышел из засады и вступил в бой. Это же натуральная мясорубка, это же они во вражеской крови плавают и жизней человеческих бессчётно уносят. Вражеских, но ведь человеческих… Мирскому обывателю, ополченцу какому-нибудь такого не вынести психологически, а вынесет, так зверем станет или всю оставшуюся жизнь ему чудиться будет, и окончит он дни свои в монастыре. Только воину с ярым сердцем по плечу совершать подобные подвиги. И это очень мудро — брать на себя самую страшную часть войны узкому кругу специально подготовленных к этому людей. Людей духовно укреплённых, выдержанных, стойких, с железной психикой и нервами. Одним словом, воинам-инокам, которых и выращивал Сергий Радонежский в своих монастырях. — Поджаров был не лишён самолюбования, и, кажется, ему нравилась собственная речь. — Так вот, Вячеслав Сергеевич… Когда я раз на двадцатый просматривал плёнку с вашим поединком, обратил внимание, на одну деталь: в третьей стадии схватки ты снял рубаху и устрашил соперника. Ты пошёл в смертный бой и этим победил Колеватого. Он сломался, потому что умереть был не готов. Побарахтаться — с удовольствием, а с жизнью расстаться, когда уже генерал и жизнь приятная… А ты был готов умереть. Но не потому, что жизнь у тебя, прямо скажем, не генеральская и не президентская… По другой причине.

Финансист, кажется, добрался до самой сути и не хотел сразу выкладывать карты, намереваясь провести бросок или взять на болевой приём.

— Так по какой? — поторопил его Ражный.

— Нет, я могу засунуть эту плёнку, куда ты посоветовал, но от этого ничего не изменится, Вячеслав Сергеевич. Ты утратил ярое сердце.