Волчья хватка. Книга первая

Но сначала возьми иглу от шприца, да потолще… Спусти кровь из гематом, пока не свернулась.

Колеватый принял к сведенью, ещё раз глянул на зарубцевавшуюся рану на боку и что-то спросить хотел, однако обмотался, закутался в шкуру, будто озяб, и пошёл восвояси.

Ему было нестерпимо больно, и потому он спешил уйти подальше с глаз вотчинника, чтобы где-нибудь в укромном месте, в одиночестве покряхтеть, постонать или даже поплакать, если это поможет.

Но сойдя с ристалища возле крайнего дуба, он обернулся, натянул на лицо волчью морду и завыл.

— Прощай, Колеватый! — ответил Ражный. Он знал, что побеждённый в первом поединке араке уже больше никогда не встретится с ним в рощах, а так вряд ли сведёт судьба.

В ответ на прощание вольный поединщик заворчал волком, застонал:

— Позор мне… Позор на весь Засадный Полк.

— Не поминай лихом! — добавил хозяин Урочища.

Колеватый снял шкуру с лица и то ли пошутил, то ли пригрозил:

— Лучше не попадайся, прапорщик! С говном съем!

Отдохнуть в глухом углу на охотничьей базе и отметить пятилетний юбилей своего существования приехала московская охранная фирма «Горгона». На территорию базы въехала кавалькада из шести разноцветных иномарок, ярко-жёлтого микроавтобуса, и последним с какой-то скромной осторожностью вкатился огромный чёрный джип «Линкольн Навигатор» с Утемнёнными стёклами.

Случилось это спустя немногим больше месяца после поединка, когда Ражный ещё никого не принимал, отдыхал сам в своё удовольствие, разогнав егерей, наведался старый приятель, с которым когда-то боролись в одной клубной команде Ярославля, и уговорил принять его партнёров по бизнесу, в прошлом тоже спортсменов, людей достойных, нормальных и надёжных в том смысле, что не принесут особых хлопот и не кинут с оплатой.

Предложение это Ражному понравилось, сулило выгоды — дела земные следовало поправлять, иначе приличных людей сюда не заманишь, да и с долгами надо рассчитываться."

"И при этом что-то все-таки смущало, то ли обещанные лёгкие деньги, то ли бегающие глаза приятеля, вдруг явившегося после двадцатилетней разлуки. Впрочем, он всегда был трусоват на ковре, и когда его брали на болевой приём, сильно потел, боялся смерти.

Да ведь столько времени минуло…

Неизвестно, как, что и кого охраняла эта «Горгона», да Ражному хватило трех минут общения, чтобы понять, кто такие. Десяток молодых, здоровых и упитанных парней явно делились на две категории: одна отличалась спортивностью и неплохой речью, другая, судя по жаргону, была, скорее всего, из бывших ментов, и вряд ли кто из них бывал на зоне, но все одинаково распускали пальцы веером.